Слыша его пьяный храп, она впервые за многие годы почувствовала не злобу, сжимающую горло и сердце, а безразличие. Может быть, потому, что он впервые цинично заявил о безразличии к ее работе?
Заглянула из коридора в его комнату. Он спал, поджав длинные ноги и вобрав голову в рыхлые плечи. Впервые за многие годы ее не тронула поза, напоминающая беззащитность животного.
И впервые она пожалела себя, исступленно-энергичную ради того, чтобы дочь вырастила Мишу и Аришу в достатке и осуществила мечту о гармоничном воспитании детишек; ради того, чтобы этот старик, Лешка Горелов, хотя сама она — его ровесница, сохранял человеческое достоинство; ради того, чтобы она могла вырывать для себя дни самозабвенного творчества, без навязчивого вопроса, как свести концы с концами.
Пожалела себя, рыскавшую по магазинам за сандалиями и рубашкой, которые по-матерински обещала этому старику.
А как она радовалась, что возвращается домой с новыми эскизами и заново найденной композицией картины «Наставница и ученица», работу над которой она забросила, потому что ничего не получалось! Картина будет называться сейчас совсем иначе — «Трудный перекресток», но в центре будет образ Анны Шуматовой, а рядом с ней будет ее ученица Люба Щеглова.
Люция Крылатова радовалась тому, что возвращается домой, преодолев творческий кризис, и что дома ее ждет человек, от которого, слава богу, уже год не пахнет водкой!..
В душе она гордо считала достижением то, что он теперь не пьет запойно и давно уже не врет и не ворует рубли на водку.
Она до сих пор помнила, когда и как впервые увидела Лешку выпившим.
Он пригласил Люцию на финальные соревнования по теннису, надеясь выиграть смешанную парную, добрать нужные баллы для звания мастера спорта.
Люция видела, как Лешка украдкой выпил в буфете полстакана водки перед игрой.
Она до сих пор помнит тот финал: сначала молниеносное нападение Алексея Горелова, его красивая, уверенная защита, потом — она заметила с придирчивой наблюдательностью художника — некоторая стертость, размягченность движений. И поражение. И его брошенный партнерше упрекающий взгляд, будто она, а не полстакана водки были причиной проигранного финала!
Впрочем, Люция тогда не перечила Алексею: ладно, партнерша так партнерша. А зато в дальнейшем она успешно боролась с желанием Горелова выпить по тому или иному поводу, боролась, используя и свое общественное положение, и еще мало ли что!
Наблюдая бегущую навстречу за окном поезда Москву, Люция Александровна решила, что сегодня покажет Алексею свои новые эскизы к большой картине «Трудный перекресток».
Как удивительно возникает истинное творение! Истинное, то есть такое, о котором ты сама себе можешь честно сказать: «Хорошо!»
Понимает ли творческая молодежь, что недостаточно решения: «Я напишу то-то и то-то». Очень часто душевный и духовный опыт художника упрямо возражает против этого «я напишу». Решению не хватает емкости, оно — плоское. Не хватает ему простора и плодородной почвы.
А потом — если случится такое счастливое «потом» — давние впечатления сливаются с новыми, обретают — пока еще не на холсте, а в душе художника — ритм, цвет, гармонию. И как облегченный вздох, как клятва вырывается: «Да, я напишу!»
«Рождение замысла в душе творческого человека подобно вспышке пламени, когда искра попадает в горючий материал, — говорит Владимир Солоухин. — Накапливаются впечатления, чувства, возникает в душе определенное «горючее» состояние, потом — искра, и вспыхивает пламя замысла. Еще это можно сравнить с химическим опытом, который всем нам показывали в школе. Берем насыщенный (перенасыщенный) раствор какой-нибудь соли. Прозрачная жидкость. Однако она перенасыщенна. Бросаем в жидкость крупинку вещества (той же соли), и тотчас начинается выпадение кристаллов. На глазах в бесцветной и пустой как будто бы жидкости формируется, похожее на цветок, строгостью и четкостью своей формы, кристаллическое образование. Похоже на чудо».
Когда-то была Люция Крылатова на конференции молодых художников в старом кафедральном голландском городе Утрехте.
Голубые, пронизанные ветром и солнцем улицы, аккуратные дома, при взгляде на которые можно поверить, что они сложены из плиток шоколада и украшены сахарной глазурью. Небо касается плоских крыш невысоких зданий, отражается в окнах идеальной чистоты и в тихих нешироких каналах.
В городе много неба. Наверное, поэтому улицы кажутся голубыми, а дома кажутся похожими на кондитерские изделия.
На улицах — полно велосипедистов. Мать с ребенком — ребенок сидит в удобной корзиночке, пристроенной к велосипеду сзади. Полная седая женщина — на велосипеде, медицинская сестра — на велосипеде. Монашенка в черной рясе, в характерном накрахмаленном капюшоне на голове — на велосипеде. Женщина в трауре — на велосипеде.
