Испытания. Земли Ордена полностью

Один из работников семьи Сломанного Клинка, не самый лучший, не самый добросовестный, всего лишь Воин, к тому же часто отлынивавший от работы, сейчас возносил про себя хвалу Небу. За то, что за эти месяцы так хорошо изучил улицы города, что даже сейчас, когда половина поместий снова лежала в руинах, а из-за пыли ничего дальше ста шагов было не видно, отлично понимал, куда идти.

К окраинам. Но не глупо в лоб, а хитро, с закавыкой, петляя и обходя вспыхивающие тут и там битвы. Главное, оно что? Главное, оно вовремя затаиться, переждать, а потом идти, ползти дальше, раз за разом оказываясь всё ближе и ближе к окраине города.

Он шёл хитро, не туда, откуда убийцы прилетели в город, не туда, где лежал спуск к долинам и предгорьям, а в обратную сторону, к ближайшей горе. Не туда будут бежать, спасаясь, а значит, не там и будут ждать беглецов. Работать он, быть может, и правда не умеет, зато отлично умеет выживать. Это Закалка в горах не выживет, а Воин выживет, особенно если отыщет скальную щель или зароется в снег.

Он быстро перебежал улицу, прижался к забору, огляделся. Никого. Через вдох перемахнул забор, метнулся к поместью, которое и не думали восстанавливать, проскочил через тёмный проём двери и застыл, пуча глаза на человека в десяти шагах от себя.

Через вдох, разобравшись, выдохнул сквозь зубы ругательства:

— Чтоб тебя, вонючка старая, в лепёшку расшибли. Какого гарха торчишь тут, пугаешь? А ну, пшёл с дороги, забился в дальнюю комнату!

Старик в старом, истрёпанном, покрытом заплатками халате, медленно повернул к нему голову и равнодушно сказал:

— Зря теряешь время на ругательства. Его у тебя и так осталось мало.

— Чего? Сумасшедший старик, чтоб у тебя язык…

Договорить он не успел — камень под ногами затрещал, застонал и в одно мгновение разросся сотнями острых серых игл, которые пробили и беглеца, и старика, продолжили расти, пока не доросли до стен и потолка, заполнив поместье смертью. Старик даже не успел всхлипнуть, разом осел, пробитый иглами, безжизненно уронил голову на грудь. Беглец застонал, заскрёб было руками по игле толщиной с древко копья, которое вышло у него точно из центра груди, выплеснул изо рта фонтан крови и затих.

Через полсотни вдохов иглы начали трескаться, осыпаться пылью. Иглы, пробившие беглеца, алые от его крови, разом сломались под весом тела. А вот старик, рухнув вниз, вдруг ожил, ловко приземлился на ноги, поднял голову, шевельнулся, с недовольным лицом отряхнул халат, рассматривая новые дыры.

Гулко ухнуло и половину крыши поместья снесло, обнажив дыру над залом, где стоял старик. Через миг над этой дырой возник стоящий в воздухе человек.

Старик поднял голову, сквозь переплетение каменных игл встретившись взглядом с Властелином.

Тот хмыкнул:

— Значит, не показалось, кто-то и впрямь сумел выжить. Закалка. Удивительно. Что же…

Старик недовольно поморщился:

— Да что же вы все мешаете смотреть, как он справляется с первым своим испытанием? Других дел в городе нет?

Властелин запнулся, переспросил:

— Что?

Глаза его вдруг испуганно расширились, он дёрнулся всем телом, словно пытаясь улететь, но уже через миг рухнул вниз, в пробитую им же дыру, упал на иглы своей техники, ломая их своим весом, рухнул на пол, засыпанный их обломками.

Старик же равнодушно отвернулся от мёртвого тела и застыл, прикрыв глаза. Вокруг продолжили трескаться и рассыпаться исчезающим песком серые иглы техники, из-за пределов стен продолжали доноситься звуки битвы за город.

Я спросил:

— Все поняли? Кто когда начинает?

Мне ответили два голоса:

— Поняли, глава.

И ещё два:

— Поняли, господин.

Я кивнул и начал отчёт:

— Четыре, три, два, один.

Каждый из нас на свой счёт начал наполнять технику, что уж тут поделать, если они все разные и каждому нужно своё время на исполнение. Но все и правда поняли, все и правда верно оценили силы — на счёт один в купол формации, в точки слабости одновременно ударили пять техник, и…

И ничего.

— Гархово отродье! — выругался Орвис. — Я ошибся, глава! Это формация более высокого уровня. Не пять точек, а…

Я, глядя туда же, куда и он, в сторону, на мерцающую едва заметными кольцевыми волнами точку выше по куполу, точку, в которую никто из нас не наносил удара, мрачно завершил его мысль:

— Шесть.

— Главная слабость, точка входа и четыре опорных. Шестьдесят четыре флага, с осью симметрий через точку входа. Это…

Он замолчал, но я закончил за него:

— Формация Пяти Пределов. Формация, которую может создать только идущий этапа Повелителя Стихии.