Оба затихли. Макс, помешивая кофе, замер у заваленного бумагами Ириного стола. Ей не очень нравится, когда он при всех проявляет внимание, но поди выгони куда-нибудь этих всех! Аккуратно раздвинув кошмарного вида стопки – Ира ощутимо напряглась и пристально проследила за его манипуляциями – Некрасов пристроил между ними кружку и улыбнулся так очаровательно, как только мог после смены, допроса и крепкого кофе.
– Как дела? – непринуждённо поинтересовался он, хотя и так видел, что не очень. Интересно, если остаться и помочь разгрести бумажные завалы, она оценит?
– Хорошо, – Ира фальшиво улыбнулась ему в ответ и цапнула из коробки слегка помятый лист. – А у тебя?
– Превосходно, – кисло сообщил Макс и схлопотал выразительный взгляд от Тимофеевой. – Вот бы сейчас затяжные выходные, и чтоб на них ничего не случилось…
Ира рассеянно кивнула и вцепилась в следующую бумагу. Пробежала её глазами, вскочила с места.
– Надо заверить, – объяснила она, указывая на пустое место для подписи в низу листа. – Пойду Верховского поищу.
– Да куда он денется-то? – искренне изумился Макс, однако Ира уже устремилась к выходу. Что с ней такое сегодня?
– Догоняй, – насмешливо бросила Ксюха, как только за секретаршей закрылась дверь. – Иначе не простит.
– Я ж не сделал ничего!
– Вот именно. Беги, Максюша, потом спасибо скажешь.
Макс побежал. Иру он нагнал в лифтовом холле; она задумчиво созерцала потухшую кнопку, теребя и без того порядком измочаленную бумаженцию. Лохматого научника, оглушительно гавкающего в телефон в двух шагах от неё, девушка словно бы не замечала.
– Ириш, чего такое? – взял с места в карьер Некрасов. Научник его раздражал, и он решительно потянул Иру от лифтов к окнам. – Ты прям сама не своя.
Она порыскала взглядом по пустому холлу, будто искала там причину своего плохого настроения.
– Да так, – Ира неопределённо дёрнула плечом и вздохнула. – Увольняюсь в понедельник.
– Да ладно? – переспросил Макс. Не то чтобы удивлённо; он готов был годовую премию поставить, что знает, кто очкастый и противный тут постарался. – Может, просто в другой отдел перейдёшь? Я шефа попрошу, он словечко замолвит.
– Не надо никаких словечек! – неожиданно зло огрызнулась Ира. – Всё равно мне в Управе не нравится.
– Ну, значит, так и надо, – одобрил Некрасов. – Не мучай себя. Жизнь должна быть в радость.
Ира недоверчиво на него уставилась, и Макс легкомысленно пожал плечами. Чего себя неволить? Жаль, конечно, что они теперь будут реже видеться, но, в конце концов, всё это было лишь вопросом времени. Ира и так долго продержалась.
– Не парься, – посоветовал Некрасов. – Нормальные люди с Костиком сосуществовать не могут. Только отбитые вроде нас, – он широко ухмыльнулся, и Ира неуверенно улыбнулась в ответ.
– Меня бы в любом случае выгнали, – сказала она обречённо. – Анохина сказала – до первой претензии, а Чернов нажаловался…
– Жаловалку ему оторвать, – с чувством высказался Макс. – Плюнь ты на него. В выходные погуляем, а?
– Не знаю, – пробормотала Ира. – Может, дела будут.
– Ну, если не будут, то напиши, – Некрасов заговорщически ей подмигнул.
Он хотел прибавить ещё что-нибудь жизнеутверждающее, но тут мелодично звякнувший лифт выпустил из своих недр Верховского. Шеф безошибочно приметил в дальнем конце холла безнаказанно прохлаждающегося подчинённого и устремился наводить порядок.
– Доброго дня, – Верховский учтиво кивнул Ире и вперился пронзительным взглядом в Некрасова. – Максим, я слышал, вы кого-то интересного поймали?
– Ага, профана, – жизнерадостно отрапортовал Макс. Шеф едва заметно поморщился. – Четвёрка, а то и выше! Давайте его к себе в контроль возьмём, когда легализуется?
– Всё может быть, – туманно протянул Верховский. – Ирина, вы не возражаете, если я украду у вас собеседника? Хочу узнать подробности.
Ира буркнула, что вовсе не возражает и вообще легко найдёт себе другое занятие. Шеф, ни на миг не сомневавшийся в успехе, царственно махнул рукой, приглашая Макса прогуляться до логова.
– Увидимся, – пообещал Некрасов, прежде чем строевой рысью почесать к кабинету.
Хотелось верить, что Ира улыбнулась ему вслед.
Чернов весь день молчал. То ли выволочку получил от начальства, то ли хандрил по случаю солнечной погоды. Пару раз уходил куда-то и возвращался, не говоря ни слова; хотелось верить, что на вызовы. Единственный раз он раскрыл рот, чтобы презрительно бросить «привет» сменившему его Зарецкому; едва часовая стрелка достигла двенадцати, Чернов сорвался с места и стремительным вихрем вылетел из кабинета вон.
