— Юль ты почти неделю не пишешь, на звонки не отвечаешь. Марья Степановна сказала, что ты из квартиры не выходила. А ты знаешь ей верить можно. У бабки одно развлечение с биноклем за двором наблюдать, — поясняет она Свете. — Мы так разволновались. Вдруг с тобой что-то случилось…
— А что со мной может случится? Жива я. Просто устала. Что нельзя пару дней поваляться тюленем и похандрить?
— Ни хера себе пара дней. А шесть дней не хочешь?
— Шесть дней?
— Шесть Юлечка. Шесть. А где у тебя аптечка?
Дальше подруга напичкала меня жаропонижающим. Напоила водой с лимоном. Укутала одеялом. Сквозь сон я слышала, как она припирается со Светой решая, кто останется за мной присматривать. Чем закончился их спор я не знаю, так как снова оказалась в своем глухом лесу.
Проснулась я от жары и дикого желания сходить в туалет. Вода с лимоном, которую в меня вливала Настёна, дала о себе знать. Вставая с дивана, я ощутила себя физически гораздо лучше. Предметы больше не двоились в глазах, но слабость в теле не отступила. Я почти дошвыркала до туалета, когда в проеме кухни показалась Светка.
— Насть ты посмотри, кто проснулся. Спящая красавица где ваш принц?
— Да пошла ты.
Злобно зыркаю на подругу и запираюсь в туалете. Слышу, как за дверью Настена вычитывает ее за неуместную шутку. Так ее Настя. Так её. Пинать лежачих и еле стоячих дело не самое хорошее.
Когда возвращаюсь на свой диван подруги следуют за мной.
— Юль есть хочешь?
— Нет.
— Тогда пей, — соседка протягивает кружку с красной жижей. — Клюквенное варенье с водой. Кисленькое. Пей.
Сил бороться с ней нет, поэтому покорно беру стакан и пью.
— Что случилось Юль? Давай рассказывай все. Иначе мы…
— Иначе мы не отстанем, — Настя толкает подругу в бок.
— Я уволилась.
— И.
— Что «и»? Разве этого мало для горя?
— Зная тебя — маловато будет. Хватит скрытничать. Колись давай. Егор тебя обидел?
Я вздыхаю, смотрю на озабоченные лица подруг и начинаю реветь. Дамба прорвана одним коротким именем. Девочки мигом пересаживаются ко мне на диван, обнимают, успокаивают. А я сквозь слезы и дикую боль в груди рассказываю им по порядку события этого дурного дня, прерываясь иногда, давая возможность Свете высказать ее весомое мнение.
Когда я прекращаю историю во круг нас валяются комки салфеток. Настя тоже почти плачет. А Светка… Светка как всегда в своем репертуаре.
— И ты из-за мужика так убиваешься? Ну и дура! Да таких Егоров навалом. Юбку покороче надень и готово. Да красивый, да сильный, да улыбается, что трусы мокнут, но это не нормально, что он девушку, любимую от матери своей же защитить не смог.
— А не ты ли говорила, что он прекрасный шанс для меня?
— Я. Но меня зовут Света, а не Ванга. Я наперед не могу знать, что и с кем будет.
Мы пьем чай с бутербродами. Оказывается, я проголодалась. На телефоне до фига пропущенных. Половина из них от Егора, вторая половина от мамы.
— Не дрейфь. Я к маме твоей ездила. Сказала, что с тобой все хорошо, просто ты телефон утопила. Как просушишь, контакты восстановишь, так и позвонишь.
— Ты думаешь она поверила?
— А ты на даты пропущенных посмотри. Конечно, нет. Но успокоить мне ее надо было как-то.
Листаю мессенджер. Сообщения от Егора, сообщения от Алеси, сообщения от партнеров, два сообщения от Инны.
— Блин… Я Егору обещала, что если Инна закосячит, то я примчусь на подмогу.
Девочки переглядываются и молчат.
— Что она все похерила? Блин… Перед Максимом стыдно, — листаю паблик базы и понимаю, что нет. Судя по фоткам все прошло хорошо.
— Максим не злится на тебя. Не ты одна все пропустила, — Настя подливает чай и тише добавляет. — Егора тоже не было.
— А ты откуда знаешь?
— Я… Он вещи привозил для мамы. Вот и разговорились.
— Ага вещи, — хихикает Светка, но затыкается под взглядом моей соседки.
— Да Света. Человек заботится о матери. И он сказал, что все прошло нормально. Особенно для первого раза. Так, что не загоняйся особо-то поэтому поводу. Инне далеко до твоего уровня, но все прошло нормально.
Нормально. Все прошло нормально. Ну и хорошо. Я рада. Рада, что нет незаменимых людей, рада, что не подвела «Тайгу», рада, что Максим заботится о маме. За всех рада я.
Разместила резюме на сайте по поиску работы. Есть несколько откликов, но это все не то, либо вакансии сотрудника кол-центра. Может быть я просто еще не готова к новой жизни? Может быть просто надо чтобы старая отболела и отвалилась, как засохшая боляка?
Днем девочки уходят на работу, а вечера коротают со мной. За разговорами с ними об их жизни, которая не замерла на месте, я улыбаюсь, иногда смеюсь и всегда поддерживаю беседу. Но за этой маской… За этой улыбкой нет ничего. Я просто играю роль Юлии Мельниковой. Отвечаю, как бы ответила она, поступаю, как бы поступила она. А настоящая Юля плавает где-то в формалине.
Тем не менее физически мне уже гораздо лучше. Я встаю, что-то делаю, кушаю, но девчули мои все равно смотрят на меня так будто я сейчас из окна кинусь. Стараюсь улыбаться при них, хотя, когда я одна слезы катятся вне зависимости от моего желания.
Сегодня слышала, как подруги с утра шептались на кухне.
