Немцы всегда были агрессивны, они любили парады, и у них всегда была большая армия. Они должны были заключить после прошлой войны несправедливый мир. Версальский договор был однозначно направлен против них, и так как дела у них шли плохо, они с готовностью прислушались к молодому человеку, каким был Гитлер, когда он появился. Если бы удалось заключить более справедливый мир, сейчас не было бы трудностей. А Гитлер появился с обещаниями, и люди были готовы присоединиться к нему. У них была ужасная безработица, инфляция и все такое подобное.
Легенда о «несправедливом» Версальском договоре должна была поддерживаться в странах за пределами Германии с помощью сильных психологических источников — бессознательного чувства вины по отношению к общеизвестному символу доблести, иначе эта легенда не смогла бы пережить гитлеровскую войну. То, что установка респондента в вопросе о Гитлере реально выражает сочувствие, подтверждается следующим высказыванием (приводившимся в предыдущей главе) о политике Гитлера, направленной на истребление евреев:
Ну да, Гитлер с этими делами немного далеко зашел. Но было какое-то оправдание — некоторые же плохие, но не все. Но Гитлер проводил идею, что одно гнилое яблоко портит всю корзину.
Сам же респондент сохраняет маску демократа и воздерживается от открытого проявления фашизма. На вопрос о евреях, живущих в этой стране, он отвечает:
И тут такая же проблема, но подход к ней гораздо лучше, потому что мы демократическая страна.
Даже если псевдоконсерватизм по своей природе и преобладает у
