Это высказывание, прозвучавшее в одном из наших опросов, можно рассматривать как истинный пример садомазохистского мышления. Так как он презирает самого себя, этот мужчина хочет, чтобы другим было так же плохо, как и ему самому. Наказание этой его склонности, очевидно, будет проекцией собственного чувства вины.
Женщины подвержены этому комплексу реже; им легче компенсировать его социальной заботой и благотворительностью, что, как уже упоминалось ранее, в любом случае будет аргументом Н. Следующие замечания характерны для женщины, уничтожающей того, кому она якобы хочет помочь, но в действительности ни в коем случае не собирающейся этого делать. Она лишь хочет почувствовать собственную значимость.
F359 — Н, у которой обычное мышление сочетает в себе некоторые параноидные представления о неграх:
Женщина считает, что государство или общественные учреждения должны заботиться о самых бедных гражданах. Люди, живущие в одной общине, должны собраться и, например, организовать подростковый клуб или танцевальные вечера, которые будут проходить каждую неделю и соответственно попеременно у каждого дома. Каждый должен внести свой посильный вклад в это, провести маленькое собрание, когда речь идет о самых бедных слоях населения; государство должно предоставлять денежные средства на проведение всех этих мероприятий. Можно было бы также обращаться к общественным спонсорам (для оплаты аренды помещений).
Такое безразличие к судьбе бедных с одновременным преклонением перед состоятельными и удачливыми людьми проливает свет на возможное отношение Н к будущим жертвам фашизма в критических ситуациях. Тот, кто унижает и без того уже обиженных, будет, вероятно, вести себя таким же образом, когда встанет вопрос о «ликвидации» группы иностранцев. Конечно, эта точка зрения основывается на очень сильных социологических мотивах: социальные тенденции роста, идентификация со следующим, принятым в иерархической структуре общества классом, к которому хотелось бы принадлежать; принятие общих правил ведения конкурентной борьбы, как критерия оценки человека и его желаний, сдерживающих потенциальную угрозу, исходящую от люмпенов. Однако социологические мотивы неразрывно связаны с ранее описанными психологическими механизмами. Вырисовываются следующие специфические инфантильные предположения: для детей идентифицировать себя с бедными представляется как что-то заманчивое: мир бедных кажется им во многих отношениях свободнее, чем их собственный, с другой стороны, они ощущают некое сходство между статусом ребенка в обществе взрослых и статусом бедных в обществе богачей. Ради «социального подъема», а также — даже если дети и бедные — ради принципа реальности, допускающего сострадание, но только как идеологию или благотворительную деятельность, а не в своих спонтанных манифестациях, эта идентификация вытесняется на более ранней ступени. «Наказание», которому они подверглись за свою жалость, они проецируют на угнетенных, рассматривая бедность как «продукт труда самих бедных». Кроме того, по такому же сценарию разворачиваются события и при антисемитизме.
<p>10. Воспитание вместо изменения общества</p>
