К. Нет. Вы не наблюдаете наблюдающего. Вы лишь наблюдаете «то, что есть» и помехи, создаваемые наблюдающим. Вы говорите, что узнаете наблюдающего. Вы замечаете разницу? Только двигайтесь медленно. Имеется ревность. Наблюдающий приходит и говорит: «Я ревновал в прошлом; я знаю, что это за чувство». Так я опознаю это чувство и при этом имеется наблюдающий. Вы не можете наблюдать наблюдающего им самим. Наблюдение наблюдаю щего существует только в отношении к наблюдаемому. Когда наблюдающий прекращает наблюдение, тогда возникает сознание наблюдающего. Вы не можете наблюдать наблюдающего им самим. Наблюдать наблюдающего вы можете только в отношении к чему-то. Это совершенно ясно. В момент чувства не существует ни наблюдающего, ни наблю даемого, – существует только состояние. Затем появляется наблюдатель и говорит, что это ревность; он пытается воздействовать на то, что есть, он убегает от этого прочь, пытается подавлять, логически рассуждать, оправдывать это или спасается бегством. Эти движения показывают, что наблюдающий находится в отношениях с тем, что есть.
ФВ. С того момента, когда появился наблюдающий, имеется ли возможность наблюдать наблюдающего?
К. Об этом мы говорим. Я раздражен или пришел в ярость. В момент вспышки раздражения не существует ничего. Нет ни вас, ни наблюдающего это, ни наблюдаемого. Есть только это состояние ярости.
Затем появляется наблюдающий, который является движением мысли. Мысль есть прошлое – не существует новой мысли – и это движение мысли вмешивается в настоящее. Это вмешательство есть наблюдающий, и вы изучаете наблюдающего только через это вмешательство. Он пытается спастись бегством от того, что иррационально в ярости, что противоречит здравому смыслу, он пытается оправдывать ее и т. д. – и это все представляет собой традиционные подходы к настоящему. Традиционный подход – это наблюдающий.
П. Таким образом, в некотором смысле наблюдающий проявляет себя лишь в элементах бегства от настоящего.
К. Бегство или логические обоснования.
Д. Или вмешательство.
К. Любая форма вмешательства в настоящее есть действие наблюдающего. Не соглашайтесь с этим.
Разделите на куски, выясняйте.
Пар. Если нет прошлого, то нет и вмешательства.
К. Нет, дело не в этом. Что такое прошлое?
Пар. Накопленное, сохраняемое про запас содержание моего жизненного опыта.
К. А что это такое? Ваши переживания, ваши увлечения и побуждения, – все, что является движением прошлого, что является знанием. Движение прошло го может иметь место только при посредстве знания, которое является прошлым. Таким образом, прошлое вмешивается в настоящее; наблюдающий начинает действовать. Если нет вмешательства, нет и наблюдателя – имеется только наблюдение.
В наблюдении нет ни наблюдателя, ни идей о наблюдении. Очень важно понять это. Нет ни наблюдателя, ни идеи об его отсутствии, это означает, что имеется лишь чистое наблюдение без слова, без воспоминаний и ассоциаций с прошлым. Нет ничего кроме наблюдения.
ФВ. Возможно ли таким образом наблюдать наблюдателя?
К. Нет, я уже говорил. Наблюдение наблюдателя происходит только, когда вмешивается прошлое. Прошлое – это наблюдатель. Когда прошлое вмешивается в настоящее, начинает действовать наблюдатель.
И только тогда вы осознаете наличие наблюдателя.
Так вот, когда вы поняли это, увидели внутренним зрением, интуицией – наблюдателя нет, есть лишь наблюдение.
Итак, могу я наблюдать «никакого авторитета» самостоятельно, не потому, что вы сказали мне это?
П. Нет, я могу наблюдать только одно – движение авторитета: я не могу наблюдать «нет авторитета».
К. Конечно не можете. Но имеется наблюдение авторитета, наблюдение авторитета, возникающего из стремления обрести через другого озарение, стать учеником кого-то, чувствовать привязанность к друго му – все это формы авторитета. И действует ли некий «авторитет» в моем мозгу, в уме, во всем моем существе? «Авторитетом» может быть пережитый опыт, знание, зависимость от прошлого – некое видение и все прочее. Есть ли наблюдение движения мысли как «авторитета»?
П. Что является самым важным? Наблюдение ли за каждым движением моей человеческой мысли, мое го сознания, или попытка раскрыть в моем сознании ту истину, ту актуальность, о которой вы говорите?
Это настолько тонко, что я не нахожу подходящих слов.
С. А нельзя ли поставить вопрос иначе, например – я наблюдаю причиненную боль, обиду.
К. Наблюдаете вы это потому, что К. говорил об этом?
С. Я вижу, что мне причинили боль. Я вижу возникновение боли. Наблюдение боли я могу вести как часть самопознания. Но где во мне происходит создание авторитета? Когда Кришнаджи говорит: «Как только вы ощутили боль, с этим покончено», – я именно тут создаю авторитет. Затем я проецирую некое состояние, происходит движение к этому со стоянию, ибо я не хочу быть в ловушке непрерывного наблюдения боли. Но в сознании имеются и некото рые другие факторы. Я вижу, что вместо наблюдения боли я слышу время от времени, как кто-то говорит, что наблюдение боли без наблюдателя прекращает боль. Вот когда я создаю авторитет.
