На Версалии же вхожение в информационное поле напоминало бормотание миллиардов живых существ в пустом зале. Порой некоторые голоса выделялись из общего фона, говоря что-то непонятное с неопределенным выражением, а потом прятались в общем фоне, чем-то снова напоминая те же самые волны, только состоящие из голосов. И вот тут однажды его увидел голос, если так можно выразиться, и приблизился к Сергею. Этот голос, несмотря на то, что имел псевдо-звуковую форму выражения, каким-то образом умудрялся сверкать гранями своей строгой математической формы, пуская световые зайчики в воображаемый слуховой нерв землянина. Звучит странно, но по другому объяснить синтез звука и изображения у него не получалось. Тогда у него и состоялся странный разговор-обмен мыслями с этим существом. Жаль, что из этого разговора Сергей ничего не помнил. Осталось только вот это понятие — "странный разговор", тянущее за собой острое любопытство, недоумение и обиду, что ничего нельзя вспомнить. Последующие попытки подключиться ни к чему не привели.
Здесь же состояние информационного поля или его преддверие можно было бы охарактеризовать одним словом — вата. Влажная вата, которую налепили на мозг. Не пропускающая ничего. Мертвая тишина. Или все-таки не мертвая, но затаившаяся? М-да… Сергей все-таки ожидал хоть какого-то движения. Впрочем, чего еще ожидать от необитаемой планеты? А этого, то есть как оно выглядит на планетах, где не ступала нога человека, он не знал.
***
Вздохнув, Сергей, не открывая глаз, вывел на внутренний экран УНИКа состояние работ прибора по окучиванию воздушных масс. Как раз минуту назад тот отщелкнул выпуск десятитысячного датчика и остановился. Перейдя в режим визуализации их работы, он с удовольствием увидел сложную многомерную картинку восходящих воздушных потоков, формируемую на основе данных только что запущенных датчиков. Ну вот, теперь осталось поддерживать их количество примерно на одном уровне, пока роза ветров не изменится и очередной бит информации сорвет небольшой кусочек покрывала с этой планеты.
Сергей гибко встал на ноги и подошел к прибору. Раскрыл его и вытащил изнутри один из десятков находящихся внутри мини-синтезаторов. Затем достал что-то вроде карандаша и отдельно — небольшой раструб. Карандаш он воткнул в землю и наступил на него всем весом загоняя в почву по самую маковку. Дождался, пока карандаш удлинится примерно на метр, вгрызаясь в землю. Сняв ногу, Сергей прищелкнул синтезатор к верхней части карандаша, являющимся и фиксатором и в то же время поставщиком некоторых веществ, необходимых для создания нужных материалов, если вдруг в синтезаторе закончится строительная паста, а программа будет требовать продолжения работы. В синтезатор сверху воткнул раструб, а сбоку небольшой баллон с пастой. Прогнал тестовую программу и запустил его. Через минуту в небо из раструба стали выскакивать точно такие датчики, что были и раньше, только значительно реже.
Отряхнув руки, Сергей закрыл основной прибор и насвистывая про себя, направился в сторону перпендикулярно дороги отсюда до трака. Теперь нужно было выйти из области повышенной активности воздушных масс и запустить уже другие приборы.
Местность сильно не менялась — все та же трава, перемежаемая цветками и небольшими деревцами, да камни. Сергей у них уже почти не останавливался, а просто расстреливал их издалека из заплечных автоматов еще одним типом исследовательских приборов — трехмиллиметровыми вязкими и липкими шариками, представляющими из себя колонии нанороботов с управляющим вычислительным контуром, контрольно-измерительным оборудованием и передатчиком. Нанороботам было все равно, что исследовать — растения ли, камни. Они проникали в любой объект и выдавали полную картинку его состава, структуры и энергетики. А вот на животных такие датчики применять было бессмысленно — слишком это сложные объекты для исследования, да еще и вред им можно нанести. Но для них есть свои заготовки. Сергей глянул на точки и палочки в небе, изображающих пернатых. Ничего, и до вас дойдет дело!
Сопровождаемый тихими сигналами поступающих данных, Сергей неспешно шел, щурясь на солнце, и улыбался. Если прямо на пути попадались деревца, обычно не превышающие человеческого роста, он останавливался и гладил их, пытаясь сквозь защитный материал ощутить их фактуру. Или с интересом рассматривал на солнце просвечивающую структуру их листьев, удивляясь, как Матушка-Природа при всем ее разнообразии, умудряется придерживаться определенных схем, так похожих на разных планетах.
***
