Она помнила, что когда первое время жила тут, Дочь не очень ее жаловала, и в конце концов, Воланса вынуждена была уйти. Сейчас по какой-то причине от нее ощущалось мысленное тепло. Будто мама по голове гладит. Так-то она не помнила свою мать, и никогда не интересовалась, почему ее нет рядом. Нет и нет. А отец не рассказывал. Но почему-то ей сейчас казалось, что если бы мама у нее была, то гладила бы ее по голове именно так. А еще, наверное, с нею можно было бы поговорить и спросить совета. Чего-то Воланса не понимала — она прямо чувствовала это. Будто не видит чего-то, или не воспринимает, или не знает. Еще она чувствовала, что с Сергеем об этом говорить не имеет особого смысла — ей надо самой понять, как относиться ко всему этому и что делать. Главное — что делать. Как перевести их отношения из области сна в реальность при наличии таких барьеров на стороне Сергея? Ей-то ничего не мешало быть с ним. Ни в каком виде — хоть просто рядом, как-нибудь помогать ему или доставлять радость и ему и себе, хоть как. Хотя бы прятать его ветку в своей складке! Было у нее ощущение, что это простое занятие никогда не надоест ни ей, ни ему.
Воланса вздохнула и перевела взгляд. На глаза вдруг попался браслет, где жила Сунаа. Мутина задумчиво вытянула губы. Потом поиграла лицом, прищурила глаза, а затем широко раскрыла — ей вдруг показалось, что ее лицо застыло. Вспомнилось что-то, вернее осозналось, что когда у нее лицо вот так застывает, от Сергея перестает идти мысленное тепло. У него немного другое тепло, не как у Дочери. У нее — мягкое, как пух, а у него — горячее, как Глаз Матери на небе. И у него тогда взгляд становится острый и одновременно тяжелый. Только сейчас Воланса поняла, что лицо у нее замирает, когда она чувствует что-то неприятное — или мысли плохие, или еще что-то такое, а он это чувствует. Ну или видит. И что это означает? Что она ему тогда перестает нравиться? Или что?
Девушка снова вздохнула, поднесла руку к лицу и коснулась носом квадратика на браслете — вторую руку ей не хотелось отрывать от ствола Дочери.
— И чего мы ревем? — раздался из-за спины голос новой и, видимо, единственной подруги Волансы. Хотя, насчет “подруги” — это еще надо обдумать, кем она является для мутины. А можно и спросить.
— Скажи, а ты мне подруга? — Воланса покосилась через плечо, не отрывая щеки от дерева. В принципе, она и так смотрела вбок, так что увидела Сунаа, и как та оглядывается и попинывает один из камней площадки переноса на Нулам Инсула.
— Какой интересный вопрос. — Пробормотала синеволосая девушка, сцепила руки за спиной и стала прохаживаться по траве, бросая взгляды на окружающее и на Волансу. — А что ты подразумеваешь под словом “подруга”?
Воланса помолчала. Потом покачала головой, при этом чуть поцарапав щеку корой дерева, которое обнимала.
— Я не знаю. Но вроде бы, это кто-то, кто рядом? У которого можно что-то спросить? Рассказать? Хмм… Но это же можно сделать с любым мутом, и поговорить, и рассказать…
— Ну, вот, — Сунаа остановилась рядом и вдруг села на землю, оперевшись спиной о дерево, — не знаешь, а спрашиваешь. Хорошо, хоть слово такое в вашем языке есть! Не уверена, что у нас значение этого слова такое же, как у вас. Поэтому промолчу, но со мной можешь поделиться своими проблемами, я если смогу — помогу. Уже вроде обсуждали это раньше.
Воланса наконец оторвалась от дерева и села рядом с синеволосой девушкой.
— А откуда ты знаешь слово “реветь”? Вроде я не говорила его Сергею. И, кстати, я совсем не ревела.
— Когда меня включили, я получила весь языковый пакет, наработанный Сергеем и СУНИКом, так что знаю все, что знают они. А уж каким образом это было получено — мне неизвестно. А то, что не ревела — это хорошо, — Сунаа зажмурила один глаз, а другим как-то странно посмотрела на лицо Волансы, — только вон те дорожки, что начинаются от твоих глазиков и идут вниз, говорят совсем о другом.
— Да? — Удивилась Воланса и потерла щеки. — А я ничего и не почувствовала.
— Наверное, слишком глубоко погрузилась в свои мысли, — закивала Сунаа. — Так, что у тебя случилось… подруга? — ухмыльнулась она.
Воланса непроизвольно улыбнулась, отзеркалив улыбку, но тут же снова погрустнела.
— Я сегодня была во сне Сергея, — тихо стала она рассказывать. — Он наверное там отдыхает ночью, когда устанет днем — там много песка и много воды. Интересное место и совсем не опасное. И там мы занимались… — Воланса задумалась, — я не знаю, как это называется.
Сунаа вопросительно подняла бровь. Воланса же просто не могла подобрать слов.
— В общем, он прятал свою нижнюю ветку в мою складку, и это было очень приятно. Причем и мне, и ему.
Сунаа с неподвижным лицом смотрела на Волансу, потом уточнила:
— Я правильно понимаю, что ты во сне занималась “сексом” с Сергеем?
— “Слиянием”? — переспросила мутина, — Ну, можно и так назвать. Только сон был не мой, а его. Я специально смотрела в его голову, когда он спал… Ну, и была там. Не без помощи Дочери, конечно.
Сунаа вздохнула и посмотрела вдаль.
