Что касается лично тебя и Сергея. Одна из подсистем морфических полей — это социальные поля, о которых я упоминала ранее, а уж у них есть способность к гибридизации. Обычно это относится к размножению, то есть смешивание поведенческих паттернов разных видов в своих потомках, которые (паттерны) часто несовместимы друг с другом. Но судя по всему, у вас, мутов, есть возможность заранее принять чьи-то признаки форм, и, может быть, даже полностью. Или “договориться” об общих признаках будущего потомства, что исключает конфликт базовых инстинктов разных видов. То есть это та самая синхронизация между мутами, выражающаяся в разных внешних эффектах — как-то же нужно фиксировать результаты этот процесса и через социальную составляющую внутривидового взаимодействия? Сама синхронизация у вас происходит на уровне изменения внешности под вкусы партнера, и если получается, то и потомство будет наиболее сильное и здоровое. Если нет — сразу видно, что лучше поискать другого. Внешне еще это выражается в вашей статике, что играет большую социальную роль в жизни. Правильно?
— Ну ладно, это среди нас, мутов так, а как быть со мною и Сергеем? Он же Черный Мут, и у него нет вот этой подстройки.
— А вот тут и есть ложка дегтя. Еще немного теории, потерпи. Я подозреваю… Я! Это не результат работы СУНИКа, а именно мой! — Сунаа подняла палец вверх, — Так что все права на этот вывод — лично мои! Так вот. Я думаю, что ваш “сон”, от которого дети мутов должны проснуться, обычно имеет достаточно легкую форму, часто даже незаметную и проходит в самом раннем детстве… Так?
Воланса молча кивнула.
— Почему так, я пока не уверена, версий на фоне недостатка данных много, поэтому не буду о них. Но вот во время “просыпания”, думаю, у вас происходит некий вариант импритинга на вид и форму существа, находящегося рядом. Это слово тут не очень подходит, но я буду его использовать, так как оно мне нравится, а тебе все равно. — Улыбнулась Сунаа. — Ну, с детьми все достаточно просто — они запечатлевают своих родителей, возможно, сразу после рождения, тогда проблем, которые теоретически могут возникнуть у существ вроде мутов с их изменяемой биологией на раннем этапе жизни, можно избежать. Возможно, даже внешность у детей зависит не от наследственности, а вот от такого импритинга. Не знаю, я на ходу рассуждаю. Так вот, чем дольше длится этот “сон”, вызванный пока неизвестными мне причинами, тем сильнее происходит этот импритинг при пробуждении, а это не очень хорошо. Думаю, именно поэтому таких и отсылают в безлюдные места, где возможное “просыпание” не может повредить, а со временем эффекты от него проходит естественным путем, ибо особой необходимости в нем уже нет — думаю, в любом случае спящие муты так или иначе принимают базовые паттерны всех мутов. Думаю, с помощью Матери может быть, что такие муты, выросшие без импритинга на родителей, могу быть и не похожи на них.
Воланса кивнула. Хоть у нее и был хвост, как у матери, но внешне она действительно не сильно походила на родителей.
— Вот представь — запала ты на не мута, когда “проснулась”, и как быть, если он не может меняться под тебя? На животных же импритинг, вероятно, не работает. Спросишь, почему бы не быть рядом мутам в момент “просыпания” после долгого “сна”? Какая разница? Думаю, если они будут рядом, то при сильном “сне” и, соответственно, при последующем “просыпании” это как-то негативно, не так, как обычно, может повлиять на просыпающегося, даже если рядом будут родители, и они будут первыми, кого увидит “проснувшийся” мут. Может, форму потом сложнее менять, может, на психику влияет, может, сложно найти себе… как там у вас… Мута-дома? Дом. Может, проснувшийся мут намертво залочится на находящегося рядом мута, а он, например, на самом деле тебе не подходит или хуже того — будет родителем. Возможно, и, скорее всего, так и есть — тут работают более сложные психологические механизмы, и ваши стараются их избежать или сгладить. В общем, тут я не могу точно определиться — совсем уж мало данных, а ты не особо ими делишься, — чуть обиженно пожаловалась Сунаа.
— Просто у меня настоящий язык, который устает при разговоре, а у тебя он “колофичский” и не может устать. Ладно. То есть ты хочешь сказать, что Сергей волей-неволей разбудил меня, и я на него запала со всей силой своей мутинской натуры?
— Ага, типа того. Он же не животное, и ты его приняла за мута, потому и запала. К слову, если моя теория верна, да-да, прошу заметить, уже моя теория! Тогда получается, что никуда тебе от Сергея не деться — никто, кроме него, тебе будет не нужен. Хех, подруга, кажется, ты попала! — ухмыльнулась Сунаа.
— А ты знаешь, что? — Воланса медленно встала на чуть подрагивающие ноги. — А мне все равно! Главное, чтобы он понял, что ЕМУ никуда от меня не деться!
Сунаа рассмеялась.
