Бывают, конечно, исключения, они идут именно как исключения или сбои в эволюционной схеме развития или просто как кратковременные мутации. Здесь же существовала явно стабильная экосистема, но со множеством различных вариантов структур. Были вроде бы обычные животные, но с двумя хвостами. Или "обезьяны" с четырьмя руками и парой ног. Огромные змеи с двумя головами, причем не рядом, а по голове с каждой стороны длинного тела. Сергея заинтересовало, как такое животное может существовать с двумя разнесенными мозгами. Ведь вполне может быть, что одна голова захочет ползти в одну сторону, другая — в другую. Оказалось, что хоть мозга два, но центры выработки решений у них связаны отдельными нейронными связями, так что по факту оказалось, можно сказать, что хоть головы и две, но мозг один. Правда, теорию пришлось несколько скорректировать, когда Сергей обнаружил следы недавней битвы такой тридцатиметровой змеи и птеродактиля. Летающая бестия в равной схватке разорвала пополам пресмыкающееся и уволокла половину ее тела с одной головой куда-то к себе. Вторая половина змеи спокойно зализала рану оставшейся головой и уползла в кусты. Было бы, конечно, интересно проследить, что там со змеей будет дальше — то ли она сдохнет, то ли так и останется одноголовой, то ли вторая голова вырастет, но проследить за ней в густой растительности было невозможно. Осталось только мониторить данные КИНО, которые исследователь успел-таки подсадить в змею выстрелом с расстояния в километр.
Одна такая "белка-летяга" свалилась сверху на трак и полностью "обняла" его своими крыльями. В районе пуза у нее открылась даже не пасть, ибо настоящая пасть у нее находилась на привычном месте, а скорее вспомогательное "устройство" — спиралевидно расположенные зубы, которые начали крутиться, двигаться с огромной скоростью, пытаясь пробурить, прогрызть, пробить отверстие. Материала было собрано просто ужас как много — ученые на Земле определенно будут писать от радости.
Сергей с полчаса ждал, когда летяга поймет бесперспективность своих действий. Вероятно, по мысли хищника, он должен был упасть и разбиться, а она бы в последний момент оторвалась от него. Или же еще в воздухе она должна была прогрызть добычу и… сопроводить до поверхности, ибо уволочь с собой по воздуху добычу животное явно было не способно. Но оно не поняло, что происходит, и тупо продолжало долбить и грызть трак своими зубами. Сергей слегка расстроился уровнем интеллекта животного и дал команду на внешней броне выдавить смазку, что использовалась при скоростном движении в атмосфере. Кроме всего прочего она обладала почти нулевой адгезией с внешней стороны, при этом за счет разных ухищрений крепко держалась на броне.
В результате этих действий аппарат просто "выдавился" из объятий летающей твари и она, наконец поняв, что противник ей попался не по зубам, отвалила по воздуху на другой уровень лесного массива. Сергей оценил прогрызную мощь летающей белки и покачал головой — практически любой земной аппарат не военного производства она бы продырявила с легкостью. А может даже и военную технику предыдущих поколений, и даже может быть некоторую из современных, не предназначенную для подобных испытаний. ИС–100 же оказался ей не по зубам. Сергей вообще сомневался, что исследовательскую технику можно повредить в целом, а уж биологическими структурами и подавно.
Тем не менее, несмотря на увеличившуюся активность животного мира, Сергей не собирался отсиживаться в траке. По крайней мере, пока не станет совсем уж тяжело. Правда, пришлось переделывать, то есть усложнять летающие дроны, так как здесь они все же стали восприниматься летающими птицами и прочими животными как добыча, а то и как угроза, и стали очень активно уничтожаться. Пришлось наращивать защиту от обнаружения, что сразу даже не получилось — местные летающие бестии обладали поистине широким диапазоном восприятия действительности. В результате, он добился практически полной невидимости дронов, но естественно, их размеры значительно выросли, как и сложность производства. Соответственно, чтобы не терять время, пришлось урезать аппетиты и их количество. И это в один прекрасный момент чуть не привело к трагедии. Впрочем, Сергей отнесся к этому философски.
