Проснуться ее заставили неприятные ощущения от кохабитанта. Причем довольно резко, а это процесс малоприятный. Пока она приходила в себя, чувствовала удары, ее тело буквально летало. В какой-то момент, окончательно очнувшись и дождавшись момента спокойствия, она встала. Кохабитант привычно облепил тело, и девушка огляделась. На поляне находился тот же самый неизвестный ей мут с мертвым кохабитантом на теле, и неадекватный тараноклюв. Его она сразу узнала. А то, что он неадекватен — легко читалось по внешней оболочке его мыслей: они были хаотичными, серыми, и несмотря на то, что этот странный мут довольно необычным, а вернее редкоиспользуемым способом успокаивал животное (обычно муты предпочитали управлять ими мысленно напрямую через их разум), она видела, что это не сильно помогает. Что и стало видно буквально через пару колыханий листьев — тараноклюв вскочил, его мысли снова взболтались, разрушив результат работы Черного Мута — ей вдруг пришло в голову так его называть из-за цвета его мертвого кохабитанта — и зачем только его таскает с собой?
Все эти мысли быстро промелькнули в ее голове. Тараноклюв бросился на нее, но в отличие от нападения зубоскала, тут она была готова. По крайней мере, хоть как-то, так как несмотря на его мощь, он был очень тяжелый и не мог как зубоскал чуть ли не на лету в прыжке менять свое движение. Поэтому она просто в нужный момент быстро шагнула в сторону длинным шагом, пропуская зверя мимо себя. При этом она не отводила взгляда от Черного Мута, и только убедившись, что тот пока не предпринимает никаких попыток ей навредить, повернулась боком к тараноклюву, который тормозил всеми ногами, вспахивая землю и вырывая копытами землю.
Она снова попыталась достучаться до разума животного, но его безумие что-то сдвинуло в его сознании, включилась естественная защита мозга, и он не реагировал ни на ее попытки пробиться в его разум, ни на слова Матери — Воланса вдруг поняла, почему Черный Мут использовал вербальную формулу подчинения. Очень и очень странную, конечно, но по смыслу действия понятную. Правда, сейчас и такое не работало, так что девушка решила закончить это все решительными методами. Правда она помнила, что у тараноклюва очень крепкая шкура, но надеялась, что кохабитант справится.
Большая туша мяса развернулась, своим резким движением буквально выкопав большую яму, и снова бросилась на нее, трубя во все горло, пытаясь ее запугать. Но при приближении, когда тараноклюв наклонил голову, чтобы поддеть девушку на рог, он замолчал, и по поляне разносился только топот животного, его громкое дыхание и шелест падающих на листья растений горстей земли, вылетающих из-под ног животного.
Особенностью этого вида животных был их низкий интеллект, поэтому тот же прием по уклонению помогал еще дважды. В последний момент Воланса просто отпрыгивала или отходила в сторону. Плеть кохабитанта хлестнула по шее пролетающего мимо животного, но оставила там лишь красную полосу — все-таки тараноклюв был реально толстокож и защищен от повреждений.
Все это время Воланса не упускала из видимости Черного Мута — вполне возможно, что именно он был инициатором нападения, хоть все и выглядело так, будто он успокаивал животное. Она читала в Почках Памяти, что некоторые муты могут хитрить и даже обманывать для достижения каких-то своих целей. Поэтому если она не хочет погибнуть, что было бы довольно дискомфортно — она уже знала, что в большинстве случаев уход к Матери довольно болезнен и неприятен, то надо быть осторожной. Да и отец ей говорил об осторожности. Однако, что делать дальше, она не знала. Тело стало уже уставать — резкий переход из долгого сна к активности не проходит даром, а тараноклюв все никак не успокаивался, а совсем наоборот, с каждым разом только сильнее ярился. Еще этот странный Черный Мут стоит и смотрит — наверно действительно что-то замышляет. Любой нормальный мут ей бы уже помог. Правда, одна палка из-за плеча у него почему-то следила за животным и тихо-тихо коротко шипела "ш-ш-ш", "ш-ш-ш". Ее слух перестроился, и она спокойно различала и шум, издаваемый тараноклювом, и вот такое далекое шипение.
