Дальше Олег читать не смог. Он в страхе отбросил листы и схватился за глаза, словно пытаясь вырвать из них ужасные образы, в которых Катерина и Ксюша играли главные роли. Сейчас художник впервые с момента пропажи жены и дочки ясно осознал, что они, скорее всего, уже мертвы. Все его внутренние органы поддались странной агонии. Олег болезненно обхватил живот и весь сжался, но через мгновение муки утихли, и он снова почувствовал, что может думать более-менее ясно.
«Видимо, единственный человек, который сможет мне помочь, – это таинственный доцент Рабинер Б. Е. Надо его срочно найти. Но как? Правильно, нужно начать с университета филологии. Прямо сейчас!» – Олег вскочил с дивана, но, посмотрев в окно, понял, что на дворе поздний вечер и поездка в университет откладывается как минимум до утра.
Не зная, чем себя занять, ощущая беспомощность и ненависть к самому себе за бездействие, мужчина отправился в кухню, распаковал бритвенный станок и принялся шкрябать по щетине. После неприятного сухого бритья художник решил немного полежать. Он знал, что в Петербурге метро открывается в пять утра или около этого. Взглянул на дисплей мобильного телефона и улегся на диван. До открытия метрополитена оставалось чуть больше четырех часов.
Солнечные лучи прорвались в комнату. Яркий свет разбудил Олега, он резко вскочил с дивана, посмотрел время на мобильном телефоне и с ужасом понял, что уже девять утра. По плану в это время Набатов уже должен быть в университете и разговаривать с Рабинером, если, конечно, эта фамилия склоняется. А еще телефон почти разрядился, и, где зарядное устройство, Олег не помнит. Ладно, телефон сейчас неважен, надо срочно ехать в университет.
Мужчина прошел в коридор и заметил свое отражение в зеркале. Остановился. Сальные волосы торчали в разные стороны, «заспанки» в глазах, мятая рубашка и раздражение от бритья над верхней губой…
Нет, в таком виде с ним точно никто разговаривать не станет. Художник вымыл голову хозяйственным мылом, которое нашёл в съёмной квартире, в кухонной раковине, ведь о походе в общественный душ не могло быть и речи, отмыл глаза, а потом долго держал лицо под струей холодной воды, желая ослабить раздражение от неудачного бритья. Закончив утренние процедуры, Олег опять посмотрел на свое отражение и с радостью отметил, что теперь он выглядит намного лучше. Надел кожаную куртку, чтобы скрыть мятую рубашку, и вышел из квартиры.
Мужчина решил снова навестить председателя дома.
– Кто там? – послышался недовольный голос Анны Сергеевны. – Я с десяти принимаю.
– Это Набатов, – ответил Олег. – Я вчера у вас был.
Деревянная дверь приоткрылась, и в щели появилось гневное лицо председателя.
– Чего тебе еще нужно?
– Извините, Анна Сергеевна, что так рано, – мужчина замялся, видя недовольство женщины. – Просто, кроме вас, я в городе никого не знаю, вот и пришел…
– Ну, говори! Чего надо?
– Вы знаете, где находится университет филологии?
Олег мог поклясться, что видел, как женщина вздрогнула, и в ее посеревших от старости глазах мелькнул испуг. Но буквально мгновение спустя Анна Сергеевна собралась, и вновь на ее лице отразилось прежнее недовольство.
– Может, и знаю. А тебе зачем?
