– Так оно и есть, – согласился Лосгар, не отрывая взгляда от пожелтевших страниц. – Но если информации мало, это не значит, что ее нет. Вполне вероятно, нужные нам рукописи находятся в тех книгах, которые сейчас хранит королевская семья. Но в любом случае мы будем продолжать поиски, пока не просмотрим все имеющиеся здесь фолианты.
Джолетта тяжело вздохнула и покачала головой:
– Шеф-повариха убьет меня за то, что не явилась сегодня на работу. Или уволит. Хотя нет… вероятнее всего – и то и другое. Сначала убьет, а потом уволит за профнепригодность.
– Госпожа Лили может, – улыбнулся в ответ ректор. – Но не волнуйтесь, завтра утром я лично ей все объясню.
После произошедшего в ректорате разговора Лосгар и Джолетта вернулись к формальному обращению, но она чувствовала, что между ними появилась какая-то особая теплота и доверие. И хотя Джолетта до сих пор сомневалась в том, можно ли доверять людям, о сказанном ректору не жалела. Впервые за долгие годы у нее на душе было спокойно, а с сердца будто свалился тяжелый камень. Раньше она даже не предполагала, что обиды можно делить на двоих, а делясь ими с другим человеком, делать их меньше…
– Кажется, нашел, – внезапно произнес ректор, остановившись на странице одной из самых объемных книг.
Джолетта придвинулась ближе и жадно впилась глазами в текст, однако не смогла разобрать ни слова.
– Что здесь написано? – нетерпеливо спросила она.
Ректор пробежался взглядом до конца страницы, несколько секунд помолчал, а затем передал суть:
– Здесь сказано, что феи могут менять облик по собственному желанию. Но у них есть одна особенность, которую не может замаскировать ни одно заклятие, – глаза ярко-голубого цвета.
– У нищенки глаза точно были голубыми! – подтвердила Джолетта. – Но этого все равно мало… да в академии сотни голубоглазых адептов и профессоров!
– Вы не дослушали. Помимо этого при свете полной луны кожа фей мерцает. – Лосгар зачитал несколько строк: – «Лишь в это время они не властны менять обличье. Белоснежная кожа, словно сотканная из тысяч сверкающих крупинок, сияет в темноте. Она подобна мелким каплям росы, отливающим жемчугом при зыбком голубоватом свете…»
– Какие метафоры! Да эту книгу просто поэт писал! – не сдержалась от колкости Джолетта. – Следующего полнолуния ждать почти месяц, да и старух… то есть фея, вряд ли станет появляться на людях в это время. Так что, по существу, толку от этой информации никакого.
В этот момент раздался легкий шелестящий звук, и на стене стали появляться очертания двери, через которую они попали в эту комнату. Синхронно обернувшись, ректор и Джолетта увидели вошедших Нику и лорда Грэма.
– Вы как раз вовремя. – Лосгар кивнул на раскрытую книгу. – Есть интересная информация.
– У меня тоже, – кивнул Грэм и, не ходя вокруг да около, заявил: – Крэсбор не имеет никакого отношения к иссушениям. Его отлучки и мелькание в Северном районе связаны с карточным долгом. – Следующие слова он адресовал уже одному ректору: – Нужно сообщить об этом его отцу, и полагаю, будет лучше, если это сделаешь ты.
– Непременно, – ответил Лосгар, и его голос прозвучал непривычно жестко. – Я поставлю лорда Крэсбора в известность. И не только насчет этого. Дамиану в любом случае будет назначено наказание, а если он откажется извиниться за то, что сегодня сделал, я подпишу приказ о его отчислении.
Ника, до этого хранившая молчание, напряженно спросила:
– Что опять случилось?
Ректор бросил на Джолетту короткий взгляд, и после того, как та едва заметно отрицательно покачала головой, ответил:
– Не важно. К нашим текущим вопросам это не имеет никакого отношения, так что предлагаю перейти ближе к делу.
Настал черед Лосгара рассказывать о том, что им с Джолеттой удалось узнать о феях. В целом и Грэм и Ника согласились, что найденная информация не сильно помогает делу, но все же может быть полезной.
После некоторого времени, потраченного на обсуждения, все сошлись на том, что главной кандидаткой на роль феи является профессор Феоне. Во-первых, предмет этикета был введен в программу лишь в этом году, и соответственно только с этой осени профессор стала работать в академии. Во-вторых, Джолетте с Никой казалось, что ее манера говорить, держать себя и владеть вниманием аудитории вполне подходили под темперамент «старой нищенки». Ну и в-третьих, глаза у профессора Феоне были ярко-голубого цвета.
Разумеется, все это были лишь домыслы, ведь феей могла оказаться любая женщина или девушка, проживающая на территории академии – начиная с уборщицы и заканчивая медсестрой лазарета. Поскольку информация о феях была крайне скудной, никто не мог с уверенностью сказать, способны ли эти существа полностью скрывать свою магию или нет. Поэтому феей вполне могла быть как та, кто с виду не обладал магическим даром, так и в открытую им пользующаяся.
– Я просто жажду познакомиться с этой особой, – хмыкнул Грэм, откинувшись на спинку стула. – Так и не терпится записаться к ней на уроки конспирации и открытия межмировых порталов.
