Эви Форбс предана своей семье. Все мужчины в ней – шахтеры. Она с детства привыкла видеть страдания людей рабочего поселка: несчастные случаи и гибель близких, жестокость и несправедливость начальников. Она чувствует себя спасительницей семьи, когда устраивается работать в Истерли Холл – поместье лорда Брамптона, хозяина шахт.В господском доме Эми сразу же сталкивается с пренебрежением и тиранией хозяев, ленью, предательством и наглостью других слуг. Однако с помощью друзей, любви и собственного таланта она смело идет вперед, к своей цели – выйти «из-под лестницы».Но в жизнь вмешивается война. Все уходят на фронт. Жизнь превращается в бесконечное ожидание роковых писем о судьбе родных. Все, что остается делать представителям обоих классов, – ждать Рождества, когда их мужчины вернутся…
Margaret Graham
EASTERLEIGH HALL
– На спинку или сразу на умную головушку? – спросила, ехидно улыбаясь, Эви Форбс, передвинув тяжелый таз с горячей водой на край кухонной плиты.
Джек давился от смеха.
– Эй-эй, красавица, я просто спросил, нагрелась вода или нет.
Ну вот, он снова вывел ее из себя. Ручки таза жгли ладони, и Эви обернула их тряпками.
Ее попросила мама:
– Потри спину брату, солнышко, а я пойду покараулю. Так будет меньше подозрений.
Мама будет ждать на пороге дома, такого же, как все остальные в их шахтерском поселке. Она закутается в платок – ветер свежий в начале апреля – и сделает вид, что дожидается Тимми и прислушивается, не раздастся ли стук его сапог, когда он будет возвращаться со своей смены – он работал в Оулд Мод, истонской шахте, но не под землей, а на поверхности. А на самом деле она задумала перехватить молодую мисс Мэнтон, у которой работала Эви. Мисс Мэнтон должна была появиться со сногсшибательной новостью, так интересующей мать и дочь. Она обещала быть где-то без четверти четыре, только вот на ее точность нельзя полагаться.
Эви украдкой оглядела комнату. Отец уже переоделся в домашнюю одежду и сидел в кресле слева от плиты со старым номером «Таймс». По субботам газету можно было брать бесплатно в читальном зале. Джек стоял в корыте по щиколотку в воде и дожидался, когда она принесет таз. Оба они вроде бы ни о чем не подозревали.
– Ну что, нагрелась вода? – окликнул ее Джек.
Эви взялась за ручки таза.
– В самый раз, чтобы раков варить. Будешь красный и вкусный, а вопить разрешается только за отдельную плату. Прикинь, парень, какая девушка захочет, чтобы ее увидели на танцах в субботу с красным как рак шахтером?
Она осторожно опустила таз на край плиты. Его тяжесть сразу же отдалась в плечах, руках и спине. Пар мало того что обжигает глаза, еще и вся завивка пропадет. Сегодня в клубе Истон энд Хоутон Майнерс вечеринка, а она будет похожа на женщину со змеями в волосах. Но разбираться с прической не было времени. Джек торопил:
– Давай, Эви. У меня впереди куча встреч с людьми в разных местах.
Он улыбался, и белые зубы особенно ярко блестели на черном от угольной пыли лице. Корыто всего в двух шагах от плиты, но таз такой тяжелый, что и этого достаточно.
– Не торопись, Эви-девчушка, – окликнул ее отец. – Потихоньку, осторожнее.
Голос его звучал тише, чем обычно, даже как-то устало.
– Я постараюсь, пап, – сказала она и тут же оступилась под тяжестью таза, но Джек уже протянул руки и взял у нее таз легко, будто перышко. Пальцы шахтера не чувствовали горячего металла.
– Давай-ка я сам, Эви, дорогуша.
Он вылил в таз оставшуюся от отца черно-серую от угольной пыли воду. Вокруг бедер у него была присборена мешковина, скрывающая мужское достоинство.
Мать, бывало, говорила, желая одобрить его стеснительность:
– И на том спасибо. Хвала Господу за наши маленькие радости.
На что Джек обычно отвечал, что применительно к его радостям слово «маленькие» никак не подходит, за что получал по щекам тряпкой, громко названной полотенцем.
Ну да, именно это ей так дорого – прочная семья, общее веселье, шутки. Сможет ли она оставить все это, если потребуется? С какими новостями придет мисс Мэнтон? С Эви побеседовали в Истерли Холле по поводу работы младшей поварихи – и что теперь?
Джек отдал ей таз и сдернул полотенце с сушилки, приткнутой к корыту. Он все-таки такой красавчик, и для нее он больше, чем брат. Джек – ее марра[1], товарищ и близкий друг, и ее любовь к нему была даже важнее того чувства, которое она испытывала к Саймону Престону. То, что она сделала, изменит отношения с братом, Эви это понимала. Но она не хочет думать об этом, не может.
– Ну как, встречаешься с молодчиком Саем? – поддразнил ее Джек, погружаясь в воду.
– Ты что, совсем спятил? Нет, конечно, я его почти не знаю. – Ее голос звучал уверенно и отчетливо. Эви отнесла таз в кладовку. Возможно, она увидится с Саймоном, но только если лорд Брамптон, его светлейшее величество, соблаговолит выпустить своих слуг из клетки.
Полегче, красавица, осадила она себя. Может так случиться, что со следующей недели эта же клетка ожидает и тебя, если ты сумела произвести хорошее впечатление.
Эви тряхнула головой. Лучше не надеяться. Вдруг не примут.
От этой мысли она почувствовала почти облегчение, потому что, если ее не возьмут на работу, она сможет остаться здесь, с семьей, и продолжать стряпать для своей чудесной хозяйки. Мисс Мэнтон много всего ей объясняла и брала каждый месяц с собой на собрание суфражисток. И она так хотела, чтобы ей, Эви, лучше жилось. При этой мысли она снова тряхнула головой. Чтобы ей стало по-настоящему лучше жить, она
