Молодой инквизитор столкнулся с событиями, подкосившие его веру в "истину" и заставило склониться в сторону языческих учений.
Первый случай произошёл 18 месяцев назад. В тот день моя вера в трактуемую истину подкосилась и я стал рассматривать язычество, как возможно верный путь.
В тот день, день божественного созидания, мы разгоняли толпу инаковерующих, столпившихся перед церковью св. Круара, разносить свои грешные учения в уши людских масс, под сводом солнца и луны. Этот раз отличался от других присутствием одного из их грязных лидеров, громогласно проповедовавшего под аркой церкви. Тогда я называл это богохульством, заразой, требующая радикального лечения. Ведь сами боги надеяться на наше вмешательство, они наблюдают за нашими действиями и нашей преданностью, желая остановить это безобразие.
Сам лидер из себя представлял полуживого мертвеца с закатывающимися в пелену глазами, трясущимися от бремени лет руками и неимоверно громким и твёрдым голосом, который можно было услышать с соседней улицы примерно в 100 метрах и контролирующий твоё внимание. Лицо покрытое рвами морщин, выдававшее в нём глубокого старика. Серая как пыль кожа говорящая, что тот не из рода человечьего, а из рода призраков, до сих пор блуждающий по земле, направляя обезумевщие гнилищя, в пространство благоразумия. Бессильные движения, которые вызывали лишь жалость и жажду помочь, если бы он не был грешником. Казалось, что лишь силы из вне помогают ему не упасть замертво от изнеможения. Он взывал отречься от учений нашей церкви, как бес на возвышенности он визжал о праведности в подчинении божеству божеств, иначе не спастись. Из мерзких уст его доносилась ложь и клевета от которых вянут уши и сохнет мозг.
Всё проходило как всегда, обработанные серебром язычники заполоняли улицы перед церковью, чёрная кровь лилась реками, гнилая плоть рвалась под натиском святого мяча и палицы. Крики десятков людей сплочались в адову какофонию, будто сами демоны вторили их мукам, что сильно удовлетворяла мой инквизиторский дух. За битвой стоял высший инквизитор, с книгой в руках, восхваляющий суд божий на земле и просящий божественного вмешательства в пользу святых. Бравые братья и сёстры, в богическом танце, расправлялись с неверными. Прекрасная картина победы религиозных идеалов, над примерзкими верованиями. Всё было как всегда, пока удар не принял языческий лидер. Бедняга инквизитор с размаху саданул палицей по голове, а потом…
А потом начался Гаварский концерт. Я не запомнил всё, уверен где-то моя память обманывает, но такой кошмар сложно забыть. По улицам мчались тени, хохоча смехом бездны, сгибающий пространство, а самая большая из них нависла над нами перекрывая солнце, создавая освещение тускневшей лампы. Рука бедняги почернела и иссохла, из неё полезли гнилые духи, пока рука и вовсе не растворилась, и он с душераздирающим криком разрывался от лезущих отродий, а после пополз вместе с ними на своих прошлых собратьев. Святая книга соскочил с рук с распахнутой пастью, разговаривая на сотнях языках безобразия. Омертвевший языческий проповедник стоял как живой, с глазами демона, агитируя послания противобожия. Все остальные сектанты в унисон читали молитвы, лишь некоторые иступились в испуге, с гримасами невиданного страха, а некоторые пытались сбежать с представления антибога, но падали навзничь от удара в голову неведомой силы. Все остальные, бились сжав зубы, крича от боли и ужаса, пока не стали куклами театра.
Таким был и я, после жалких попыток бороться с нечестивыми, в порыве растущей паники, я рванул во тьму, с надеждой оказаться за кулисами ужаса, как можно дальше, но мой побег не увенчался успехом и лишь ухудшил мой нарастающей ужас, терзающий разум на куски, зарывшийся и питаясь решимостью в сердце, поражал мой дух.
Некогда, успешный инквизитор, лежал эмбрионом трясясь от страха с онемевшим телом и помутнённым разумом. Я видел разочарование богов и их ярко выраженное презрение к моей трусости. Я молил о прощении и понимании, но встать я не мог, слабость была сильней.
Представление достигло кульминации.
Половина инквизиторов пела языческие песни на языческом языке, а другая плясала танцы, похожие на припадок, под мелодию кошмарных снов, играющая где-то недалеко и без источника. А форма высшего инквизитора сменилась, клоунским костюмом из собственной плоти, украшенный его глазами, сосудами, органами и фонтанирующей кровью, заливающую улицы красным морем. А колпак соткан из мыслей и знаний тянущихся с раскрытого мозга, вязкой чёрной массой. Он бегал по всей сцене, смеясь агонией и «развлекал» всех вокруг. Здания в округе качались в ритм мелодии, ветер принимал замысловатые направления и узоры, а из земли стали расти корни проткнувшие нескольких людей.
