— Будьте осторожны, мой другъ, — повторялъ ему Сальванъ всякій разъ, когда Маркъ приходилъ къ нему, чтобы искать нравственной поддержки. — Де-Баразеръ еще вчера получилъ анонимное письмо, — сказалъ ему однажды Саливанъ: — вамъ грозятъ муками ада. Вы знаете, какъ я горячо желаю, чтобы наши просвѣтительныя задачи были скорѣе выполнены; но въ настоящее время всякое поспѣшное дѣйствіе можетъ погубить насъ… Прежде всего старайтесь завоевать общую любовь, заставьте оцѣнить себя, — тогда все будетъ прекрасно.
Маркъ улыбнулся, и невольная горечь послышалась въ его словахъ:
— Вы правы: я знаю, что только любовь и разумное отношеніе могутъ помочь побѣдѣ, но все же приходится переживать трудныя минуты.
Онъ поселился вмѣстѣ съ женой и дочкой въ прежней квартирѣ Симона. Помѣщеніе было гораздо болѣе обширное и удобное, чѣмъ въ Жонвилѣ: двѣ спальни, столовая, гостиная, не считая кухни и людскихъ. Вся квартира содержалась очень чисто и, залитая солнцемъ, имѣла очень веселый видъ; окна выходили въ садъ, гдѣ росли овощи и цвѣты. Но мебели не хватало на такое обширное помѣщеніе, а съ тѣхъ поръ, какъ произошла ссора съ госпожой Дюпаркъ, Марку было очень трудно сводить концы съ концами. Содержаніе его равнялось тысячѣ двумстамъ франковъ въ годъ; зато здѣсь онъ не могъ разсчитывать на добавочное содержаніе, которое онъ получалъ, какъ секретарь мэріи. Трудно было жить на сто франковъ въ мѣсяцъ въ этомъ маленькомъ городишкѣ, гдѣ жизнь была очень дорога. Надо было имѣть чистую одежду и скрывать хозяйственные недостатки. Это была нелегкая задача, и требовались героическія усилія для соблюденія самой строгой экономіи; часто имъ приходилось ѣсть сухой хлѣбъ, чтобы имѣть чистое бѣлье.
Женевьева выказала удивительныя качества опытной хозяйки и являлась для Марка доброю и любящею подругою. Она и здѣсь проявила ту же необыкновенную распорядительность, какъ и въ Жонвилѣ, и сумѣла скрывать всѣ недочеты, не жалѣя труда. Она работала съ утра до ночи, стирала, чинила бѣлье, и маленькая Луиза всегда ходила въ чистыхъ, нарядныхъ платьицахъ. Еслибы Миньо столовался у нихъ, какъ это было въ обычаѣ, то Женевьевѣ легче было бы покрывать расходы по хозяйству. Но Миньо предпочиталъ обѣдать въ сосѣднемъ ресторанѣ, вѣроятно, боясь слишкомъ близкаго общенія со старшимъ преподавателемъ, которому мадемуазель Рузеръ предсказывала скорое паденіе. Самъ онъ, какъ помощникъ, получалъ семьдесятъ одинъ франкъ и двадцать пять сантимовъ въ мѣсяцъ, и хотя былъ холостъ, но вѣчно нуждался; въ ресторанѣ онъ пользовался очень сквернымъ обѣдомъ за дорогую плату, и это еще болѣе ожесточало его противъ Марка, какъ будто тотъ былъ виноватъ въ томъ, что въ ресторанѣ отпускали скверную пищу. Женевьева старалась выказывать ему всяческое вниманіе: она предложила ему чинить его бѣлье и, когда онъ заболѣлъ, ухаживала за нимъ. Миньо, въ сущности, былъ добрый малый, только онъ слушался плохихъ совѣтовъ; Маркъ и Женевьева надѣялись, что имъ удастся возбудить въ немъ лучшія чувства, выказывая ему доброту и ласку.
Женевьева не смѣла признаться Марку, что ихъ хозяйство страдало, главнымъ образомъ, отъ того, что госпожа Дюпаркъ перестала помогать имъ послѣ ссоры. Прежде, бывало, она одѣвала Луизу и помогала имъ въ концѣ мѣсяца сводить счеты. Теперь, въ виду того, что они жили въ Мальбуа, такъ близко другъ отъ друга, помощь была еще возможнѣе и доступнѣе. Какъ мучительно было встрѣчаться на улицѣ и отворачиваться, не обмѣниваясь даже поклономъ! Маленькая Луиза, встрѣтивъ однажды бабушку, протянула ей ручки и окликнула ее. Наконецъ случилось то, что должно было случиться: Женевьева подчинилась обстоятельствамъ и невольно бросилась въ объятія бабушки и матери, встрѣтивъ ихъ на площади Капуциновъ; первою побѣжала имъ навстрѣчу Луиза.
Когда она призналась Марку въ томъ, что случилось, онъ поцѣловалъ жену и сказалъ съ доброю улыбкою:
— И отлично, моя дорогая; я очень радъ и за тебя, и за Луизу, что вы помирились. Это было неизбѣжно, и не считай меня, пожалуйста, такимъ варваромъ: если я въ ссорѣ со старухами, то это еще не значитъ, чтобы и ты находилась съ ними во враждѣ.
— Конечно, мой другъ. Только все же какъ-то неловко, если жена ходитъ въ домъ, куда закрытъ доступъ ея мужу.
— А почему неловко? Для нашего общаго благополучія гораздо благоразумнѣе, если я не пойду къ бабушкѣ, съ которою у насъ невольно возникаютъ споры. Но почему же тебѣ и ребенку не посѣщать старухъ время отъ времени?
Женевьева задумалась; лицо ея омрачилось. Слегка вздрогнувъ, она отвѣтила:
— Я предпочла бы не ходить къ бабушкѣ безъ тебя. Я чувствую въ себѣ больше увѣренности, когда ты со мною. Впрочемъ, ты правъ, и я отлично понимаю, что тебѣ непріятно посѣщать моихъ старухъ; съ другой стороны, и мнѣ неудобно теперь совершенно порвать съ ними.
