В пять минут двенадцатого полумуфта была готова, оставшееся время до обеда, до 12 часов, Степан просидел. В буфет Степан не пошел, пролежал весь обед на скамейке за разметочным столом. Слышно было, как мужики в кузнице резались в карты, спорили. Играли на деньги. Ставки были небольшие. Раз Степан, соблазнившись, тоже сел играть – проиграл, больше не играл. После обеда была резка. Был листовой металл 20 миллиметров. Степан все никак не мог унять дрожь в руках, рез получался неровным. Потом опять была сварка. Голова уже не болела. Степан чувствовал себя неплохо. Дело пошло на поправку. В конце смены даже появился интерес к работе, потом опять стало плохо, глаза ни на что не смотрели. Домой! Домой!
2
– Степан, ты пьяный.
–Ты что, Геннадий Петрович, – стоял Степан у листогибочного станка, ухмыляясь. – Конец месяца. Откуда деньги? Ты подумай! – нарочно громко говорил Степан, чтобы все слышали.
– Степан, хватит кривляться. Ты пьяный, – чему-то про себя улыбаясь, говорил Светляков.
– Что ты заладил: пьяный, пьяный? Если бы я был пьяный, я бы не работал. Я свою работу выполняю. Все заварил.
Один на один, без свидетелей, Степан не стал бы много разговаривать, послал бы подальше – и все.
– Вот ты, Геннадий Петрович, говоришь, что я пьяный. Я не пьяный. Я работаю. Давай разойдемся по-хорошему: ты меня не видел, и я тебя не видел.
– С тобой бесполезно разговаривать! – отмахнулся Светляков. – Тебя не исправишь.
– Правильно. Меня могила только исправит. – Степан сник. – Пошел жаловаться. Техникум окончил, а простой электрод от нержавейки отличить не может. Не знает, что такое «потолок».
Степан не хотел пить. Попов, токарь, в обед: сходи купи бутылочку. Денег дал
Прошло полчаса, как Светляков ушел. «Может, все обойдется», – думал Степан. До конца смены оставалось два часа. Пашка опять не работал, где-то шлялся. Балбес!
Появился.
– Ты где был, сынок? – не мог молчать Степан.
– Что такое? – подойдя совсем близко, спросил Пашка.
– А кто работать за тебя будет? Я?! У тебя третий разряд. Ты должен знать свою работу. Ты варить не умеешь, у тебя все разваливается. Ты знаешь, как я учился? Меня кадровики гоняли, я не сидел, как ты, часами учился варить. За водкой тоже бегал. А как не побежишь, когда посылают.
–Ну-ну… – отвернулся Пашка.
– Что ты сегодня сделал? Я работал, а ты? Дай закурить, – сменил Степан гнев на милость.
Пашка с недовольным лицом полез в карман за сигаретами.
– Мерси, – в знак благодарности поднял Степан руку.
Пашка закурил. Степан не стал курить, спрятал сигарету в нагрудный карман куртки на конец смены. На работе Степан курил все махорку: на сигареты много было «стрельцов», то одному дай, то другому. Пачки сигарет на смену не хватало. Сигареты были дорогие. На махорку охотников было немного. У Пашки родители были богатые. Пашка как-то хвастал. что денег на сберкнижке не на одну машину. Степан не понимал: зачем тогда работать? Можно не работать.
Начальник цеха, Смирнов Андрей Павлович, появился в проходе между станками. Андрей Павлович был невысокого роста, с животом. Насмешливый взгляд.
– О чем задумался, Степан? – подошел Андрей Павлович.
Степан не сразу нашелся, что ответить:
– Вот думаю, кому живется весело, вольготно на Руси.
– И кому живется весело, вольготно на Руси? – спросил начальник.
– У кого кошелек тугой.
– А ты выпивши. Не отказывайся. С кем пил?
– Андрей Павлович, – укоризненно протянул Степан.
– С кем пил?
Степан оживился:
– Со Светляковым.
– Не придуривайся, – оставался Андрей Павлович серьезным. – Один пить ты не будешь, я знаю. С Поповым, с Андреем? Или втроем пили?
– Андрей Павлович, я один пил, честное слово.
– Наказывать мне тебя…
– Как хотите, – потерял Степан вякий интерес к разговору, пошел варить
Начальник цеха как в воду смотрел: пили втроем. Было две бутылки водки, полбутылки еще, кажется, осталось. Осталось или не осталось, хотел бы знать Степан.
Васин уже убирал из-под ножниц обрезь, он раньше всех заканчивал работу. В кузнице уже не бил молот. Степан тоже не работал, снял щиток. Подметать не стал, собрал огарки от электродов, выбросил в контейнер для мусора. В пять часов Степан пошел мыться. У Попова на шкафу висел замок, был еще в цехе.
Степан уже переоделся в чистое, направился к выходу, когда появился Попов. – Что, Олег, опаздываешь? – пробежался Степан по тучной фигуре токаря, по карманам – бутылки не было.
– С кузнецом разговаривал. Рассказывал он мне о своей первой жене, как она его обманывала, гуляла. Вот стерва была! Ты будешь?
– Что? – спросил Степан: Олег мог и обмануть, разыграть.
Олег достал из заднего кармана брюк початую бутылку водки.
– Подожди меня. Я быстро помоюсь.
Олег поставил бутылку в шкаф, разделся, схватил мыло, мочалку, полотенце и зашлепал в тапочках в душевую. 10 минут Олег мылся, 5 – одевался: нерасторопный был, как тюлень.
– Так… – достал Олег из шкафа бутылку, стакан, поставил на подоконник
Место было укромное, в углу. Тепло, уже грели батареи. В бытовом помещении никого уже почти не было.
– Эх, закуски нет! – посетовал Олег. – Корочку хлеба бы сейчас!
