Папа протянул мне руку. Из открытой двери, через которую только что вышли Рен, Зои и Ясмин, доносилась тихая музыка. Были поцелуи, пожатие рук, шепот о том, как сногсшибательно я выгляжу, и разговоры о том, что самолеты для побега заправлены и готовы к полету, если понадобится. Очевидно, это Рен придумала, хотя Зои, вероятно, сама бы управляла самолетом, если бы я хоть намекнула на то, что струсила.
Рен была на третьем месяце беременности и выглядела потрясающе. Платье в пол с косым вырезом облегало ее новые изгибы, а грудь смотрелась просто великолепно. Без маленькой припухлости внизу живота и сияющей кожи, клянусь, эта сучка ослепляла всех в день моей свадьбы, даже не пытаясь.
Но, наверное, я тоже выглядела чертовски хорошо.
— Готова, — кивнула я, беря отца за руку и улыбаясь. Он крепко обнял меня, его глаза остекленели от слез. Мы медленно вышли из комнаты, в которой я готовилась… единственная комната, которую я смогла увидеть по прибытии.
Рен надела мне повязку на глаза, когда мы подъехали, пошутив про мой первый раз с Джеем и все такое.
Жар подкрался к щекам, и это раззадорило ее еще больше.
— О, боже мой. Невеста краснеет. Джей такой ванильный?
Я приподняла бровь, глядя на нее.
— Поверь мне, он и близко не ванильный.
Само собой разумеется, что мы не собирались венчаться в церкви. Кроме того, мы оба дали Рен полную свободу действий, когда она ясно дала понять, что не хочет, чтобы кто-то из нас участвовал в процессе планирования.
Выйдя вместе с отцом, я ахнула. Буквальный, драматичный, громкий вздох, который, как я думала, люди не делают в реальной жизни, если только Джей их не трахает. Мы вышли из коридора, украшенного вазами с полевыми цветами и отдельно стоящими свечами. Над головой на разных уровнях висели фонари, вокруг которых было много цветов. Играли арфы и скрипки, когда мы приблизились к огромным дверям, через которые дул легкий океанский ветер.
Каким-то образом, волшебница Рен поняла важность, значение простого морского бриза в день моей свадьбы.
Все остальное не было простым.
Там был арфист, черт возьми.
Выйдя на самый большой балкон, который я когда-либо видела, я наступила на лепестки цветов, которые тянулись по проходу и украшали места, с которых все вставали, чтобы посмотреть на мое появление. И, похоже, все цветы были белыми.
Я не видела гостей. Едва видела всю работу, которую проделала моя невероятная, добрая и талантливая подруга. Я видела только мужчину в конце прохода. Одет во все черное. Выражение его лица не было настороженным. Не холодным. Он не был тем Джеем, которого я встречала. Не тем Джеем, которым он казался остальным. Его губы были слегка приоткрыты, лицо мягкое. Он светился своей любовью ко мне, свим обожанием.
Совершенно суровый и грешный на фоне белой арки, которая, казалось, венчала его спокойным морем и безоблачным небом на заднем плане.
В этот момент мой мир полностью перевернулся. Настолько, что я действительно остановилась. Прямо там, в середине прохода. Когда все смотрели на меня.
И Джей в том числе.
— Эм, Стелла, милая? — папа наклонился и прошептал. — Я поддерживаю твое решение изменить свое мнение, но люди смотрят. Мы идем вперед или назад?
Я не сводила глаз с Джея.
— Мы не уйдем, — прошептала я в ответ, не так тихо. — Мне просто нужно… запомнить этот момент.
Как только я запомнила каждую деталь, продолжила идти. Я бы побежала, если бы папа не отставал. Вместо этого я предпочла быструю прогулку, не сводя глаз с Джея.
Я дрожала к тому времени, как мы добрались до него, стоящего, как великолепный мрамор, в своем костюме. Но мраморным он не был. И не чудовищем. Он был мужчиной. Тот, кто истекал кровью, дышал и плакал.
Что он и сделал, когда папа передал меня ему. Это была единственная слеза, но с таким же успехом это могло быть и цунами.
Его руки обхватили мое лицо, держа меня так, будто мы остались только вдвоем. Он ничего не шептал, не говорил о том, как сильно меня любит или какая я красивая. Нет, он просто держал мое лицо в ладонях и смотрел.
Так, как он никогда не смотрел на меня раньше, и это о чем-то говорило, учитывая, что у Джея была гребаная докторская степень по пристальным, задумчивым взглядам. Мои внутренности подпрыгнули и задвигались, мир снова перевернулся.
В конце концов, он отпустил мое лицо и взял за руки.
Я не слышала ни слова из того, что сказал священник. Ни одного. Я не понимала, что говорю, знала лишь то, что связываю себя с Джеем.
Заострила свое внимание только на одной фразе.
— До самой смерти.
Рен решила убрать часть «пока смерть не разлучит нас», думала, что даже смерть не была достаточно плохой или злой, чтобы пойти против Джея.
Потом был поцелуй. Поцелуй, который определенно не предназначался для всеобщего обозрения. Возможно, раздались аплодисменты, но я не уверена. Потому что я стала женой Джея.
До самой смерти.
***
— Мы не должны этого делать, — выдохнула я.