— Зачем ходить за мной, Джей? — спокойно спросила я, уперев руки в бедра.
Он закрыл свой ноутбук.
— Потому что я в середине переговоров. Они стали враждебными.
— Переговоры с кем? — спросила я, скрестив руки на груди.
— Это не важно, — ответил он, слегка приподняв брови.
— Если переговоры настолько враждебны, что ты «натравил» на меня кого-то, это важно, — резко возразила я.
Джей поднялся с кровати, преодолевая расстояние между нами. Мне это не понравилось. На расстоянии было легче злиться на него. Когда он приблизился и начал прикасаться ко мне, все казалось менее важным.
— Не подходи сюда и не пытайся меня отвлечь, — заявила я, подняв руку.
Джей не остановился. Он просто схватил меня за запястье и притянул к своей груди.
Все мое тело расслабилось и напряглось одновременно. Мы помолчали несколько вдохов, пока он обнимал меня.
— Эти люди…
— Русская мафия, — категорично сказал Джей.
Я резко втянула воздух.
— И русская мафия захочет причинить мне вред в процессе этих переговоров? — спросила я, пытаясь подражать ровному тону Джея, но безуспешно.
Его хватка на моем запястье стала болезненной.
— Нет, Стелла. Никто тебя не тронет.
Клятва.
Я судорожно сглотнула. Мы снова замолчали. Я глубоко вдохнула. Кожа. Морская соль. Джей. Дом. Безопасность.
Было несколько вопросов, которые нужно задать, когда жених говорит, что его невесте понадобится защита, потому что жених, о котором идет речь, ведет враждебные переговоры с русской мафией.
А именно, что, черт возьми, ты делаешь, и откуда у тебя связи и переговоры с русской мафией?
И еще куча других вопросов об уровне опасности, в которой он находился, сколько лет тюрьмы принесут ему эти переговоры, если полиция узнает. Неужели это будет моей жизнью — беспокоиться о русской мафии?
Или что-то в этом роде.
Вместо того чтобы задать все эти вопросы или хотя бы один, я промолчала.
***
Я опоздала на ужин с человеком по имени Эрик, который меня подвез, и сидел через два столика. Эрик был афроамериканцем, с сильной челюстью, широкоплечим, с вайбом «не связывайся со мной». А еще он похвалил мои туфли.
Хотя я опоздала на ужин на сорок минут, я пришла первой. Рен ворвалась меньше чем через минуту после того, как официантка принесла мартини.
Она осушила его в ту же секунду, как села задницей на стул.
— Еще два, пожалуйста, — сказала она официантке, которая проходила мимо столика. — Ясмин все еще в офисе, Зои застряла в пробке, — сказала она в приветствии. Ее щеки пылали, а волосы представляли собой ослепительный беспорядок кудрей. — Наверное, я опоздала по той же причине, что и ты. У меня между бедер застрял очень горячий мужчина, — подмигнула она.
Я невольно улыбнулась в ответ, несмотря на свое настроение.
— С Карсоном по-прежнему все хорошо? — спросила я, хотя на самом деле в этом не было необходимости.
— «Хорошо» было бы преуменьшением.
— Я рада за тебя, милая, — я говорила правду. Мне нравилось видеть свою девочку такой счастливой.
Рен ухмыльнулась.
— Я тоже счастлива за себя. А моя вагина еще счастливее, — усмехнулась она, шевеля бровями.
— А как насчет сердца? — неуверенно спросила я.
Рен еще не признала, что любит Карсона, хотя он, черт возьми, почти жил в ее доме, она даже не думала о том, чтобы расстаться с ним, и все это продолжалось несколько месяцев назад. Почти год.
Для Рен это вечность.
Она вздрогнула.
— Мое сердце принадлежит Александру Маккуину. Британский дизайнер, — сказала она как ни в чем не бывало.
— Александр Маккуин мертв, — указала я.
— Значит, мое сердце тоже.
Я прищурилась, готовая назвать это чушью собачьей, но она посмотрела на свой телефон, который жужжал на столе.
— Черт, — пробормотала она. — Зои, и Ясмин слились. Ужас, мы не были вместе целую вечность, но не так уж ужасно, потому что ты мне вроде как нравишься, и теперь мы можем съесть целый запеченный камамбер в одиночестве, — она злобно ухмыльнулась.
Я покачала головой, улыбаясь в ответ.
— Давай сделаем это.
***
— Не знаю, смогу ли я, — прошептала я.
— Что? Съесть половину камамбера? Сучка, можешь, и ты, мать твою, это сделаешь, — заявила Рен после того, как проглотила полный рот еды.
Я закатила глаза и послушно обмакнула ломтик хлеба в сырную массу.
Рен одобрительно кивнула.
— Не знаю, смогу ли быть ею.
— Ею? — повторила она, склонив голову набок и внимательно изучая меня. — Хорошо, давай притворимся, что мы живем в мире, где ты не должна пытаться быть кем-то, кроме самой себя, черт возьми. Про кого ты?
— Она — это я, — ответила я. — Или кем я должна быть с Джеем. Быть его женой.
Я обмакнула еще хлеба в сыр, потому что мне действительно нужны какие-нибудь углеводы при этом разговоре.
— Он у нас криминальный авторитет, — добавила я, как только проглотила. — Да, он носит хороший костюм, ходит на благотворительные ужины и живет в очень хорошем доме, но я знаю, что есть части его бизнеса, которые… — Я замолчала, не зная, что Карсон сказал Рен, не желая рассказывать секреты Джея подруге, хотя она была одной из моих самых близких, и я бы доверила ей свою жизнь.
Я не хотела случайно сказать что-то, что поставит ее жизнь под угрозу.
