– Я должен был умереть той ночью! Не она, а я! Она даже не успела ничего увидеть в этом мире, а ты забрал ее. Как ты посмел? И ты – милосердный Бог?! – Он презрительно сплюнул. – Нет милости у Бога, который забирает ребенка! Не тогда, когда ты мог обменять ее жизнь на мою!
Дрю в изнеможении опустился на колени. Передо мной был сломленный человек, голос которого перешел от крика до уныния.
– У меня должна была пройти вся жизнь с ней. Я мог бы наблюдать, как она делает свои первые шажочки, произносит первые слова и теряет свои первые зубки! – воскликнул он. – Она должна была вырасти и превратиться в красивую женщину, пойти учиться и выйти замуж. Я бы баловал ее, обращаясь, как с маленькой принцессой. Это было моим правом, как ее отца, открыть ей весь мир!
Барьеры, удерживающие меня вдали от него пали, и я опустилась на колени рядом с ним. Протянула к нему руки и Дрю упал в мои объятия. Гнев покинул его, и он зарыдал. Я стянула козырек с его головы и бросила рядом на землю. Мои руки лишь крепче обнимали его, пока он зарывался лицом в мою шею. Мы покачивались в ритме его рыданий. Мои собственные смешивались с его слезами скорби по ребенку.
– Она так никогда и не узнала, как сильно я любил ее!
Я откинула голову назад, вглядываясь в него сквозь пелену слез.
– Не смей никогда так говорить, Эндрю Вайз! Эта маленькая девочка знала, как сильно ты ее любишь! Как и мой сын знал, что я люблю его! – мой подбородок вздернулся, а слезы прекратились. Я преисполнилась решимости заставить его увидеть правду. Правду об Отэм, обо мне, а больше всего, правду о нем самом. – Никто из нас не чтит их, обвиняя себя в том, что произошло. Ты заставил меня понять это, теперь и тебе самому нужно в это поверить. – Я указала на холодный алебастровый камень. – Этот маленький ангел пришел в этот мир с одной целью, чтобы ты любил ее! То, что ты винишь себя во всем не чтит ее память, не отражает любовь, которую ты питаешь к ней. – Я встала, потянув его за собой. Пришло время ему принять то, что произошло, как и мне. – Помни ее, Энди, но отпусти свою вину. Вы оба этого заслуживаете. Честно говоря, я тоже этого заслуживаю. Знаю, это не так просто! Я провела два месяца, скрючившись от вины и боли, но освободиться от них можно! Сделай это для Отэм и для меня, но больше всего, сделай это для себя самого!
Дрю уставился на меня, разинув рот. Я протянула руку и стерла слезы с его глаз.
– Помни о ней каждый день, Энди! Поговори с ней, расскажи, что ты чувствуешь, но не вини себя больше. Прошлое осталось позади и у тебя есть будущее.
Перечеркивая появившуюся между нами пропасть, Дрю притянул меня к себе и поцеловал, застав врасплох. Гнев, которым он недавно полыхал, не помешал ему нежно ласкать мои губы. Мы глубоко и страстно целовались, не обращая внимания на то, что находимся на кладбище на могиле Отэм. Этот поцелуй исцелял нас и был первым шагом на пути к нашему новому будущему. Я таяла в его объятиях, руки безвольно опустились. На его чувственных губах расцвела улыбка, когда он закончил поцелуй. Морщинки вокруг его глаз дали понять, что Дрю улыбался искренне. Он коснулся моего лица, убирая волосы.
– Спасибо за то, что ты любишь меня! – прошептал он.
– Ты заслуживаешь любви. – Легкий ветерок шелестел листвой вокруг нас. Я рассмеялась и склонила голову к камню, который теперь казался ярче. – Ты ведь согласна, да? Ты умная девочка! Твой папа очень нуждается в любви!
– Думаешь, она здесь?
– Конечно! Она здесь всегда.
– Но как ты узнала об этом?
Потянувшись, я запечатлела на его губах сладкий поцелуй.
– Потому что здесь ты, Энди, а она живет в твоем сердце. Отэм будет с тобой, куда бы ты ни отправился и пока бьется твое сердце.
Мы простояли в молчании на одном месте, бог знает, сколько времени. Прошлое больше не висело над нами. Тишина теперь была благословением, а не наказанием.
– Спасибо! – прошептал он хриплым голосом.
– За что?
Дрю прижался губами к моей макушке.
– За то, что ты рядом со мной.
Я тихонько усмехнулась и опустила голову ему на грудь, слушая размеренный стук его сердца. Теперь оно, исцеляясь, билось мерно и спокойно. Дрю положил руку мне на спину, и дерзкая ухмылка заиграла на его губах.
– Если она здесь, то пришло время вас познакомить.
– Действительно, это довольно грубое упущение с твоей стороны, Эндрю Вайз!
Дрю рассмеялся звонким, заливистым смехом. Я повернулась лицом к камню, когда он протянул руку во вступлении.
– Маккензи Эванс, это моя дочь, Отэм. – Когда он произнес ее имя, у меня на глазах выступили слезы. Энди произнес ее имя голосом, полным отцовской любви. – Отэм, это Маккензи, моя девушка.
