Тем не менее, произошло столько, что я до сих пор не в состоянии осознать все до конца.
За окном снова раздался гром, отразившись эхом в комнате. Маки испуганно зашипела. Подняв ее крошечное тельце, положила ее себе на грудь. Сейчас я чувствовала себя так же, как в первые мгновения после разговора с Джаредом в этом самом доме. Я не была уверена, кто и кому позвонил, все, что я помню, так это то, что через несколько минут после того, как мы вошли в дом, Дрю протянул мне телефон. Голос Джареда вызвал у меня массу эмоций.
– Ты можешь сказать, что предупреждал меня, и я не стану тебя винить, – со смехом ответила я в трубку.
– Я бы никогда так не поступил, – проговорил он с искренней нежностью.
– Как я могла быть такой идиоткой, Джер? Я позволила ей использовать меня. Позволила ей мучить себя. Делала все во имя спасения нашей дружбы. Но что это за дружба такая? Все мы крепки задним умом. Все вы, и ты и даже Дрю видели ее такой, но как я могла пропустить?
– Ты не идиотка! Перестань изводить себя. Правда восторжествовала, и шлюха-Ливия заплатит за все, что сделала.
– Я все понимаю, Джаред, но ненависть?! Ты бы видел выражение ее глаз. Я никогда в жизни не встречала того, у кого было бы столько ненависти. И то, что она сказала о детях! Я была такой дурой, когда убеждала всех, что у Оливии – доброе сердце. Но сегодня она показала свое истинное лицо.
– Ты напрасно продолжаешь изводить себя, называя дурой и идиоткой. Это она– идиотка, и однажды она проснется, осознав это. Она посмотрит на себя в зеркало и возненавидит себя за то, какую ошибку совершила. Эта сучка потеряла сегодня самого преданного человека, хочет она в это верить или нет. Ты была ее другом даже тогда, когда Оливия этого не заслуживала. Так что вытри слезы. Я возвращаюсь домой и буду дома через несколько часов!
– Я вернусь с ним, – послышался голос Энди. – Забронируй билет!
– Вы, ребята, не должны поступать так.
– Нет, мы должны. Ты и Дрю нуждаетесь в нас, – сказал Джаред спокойно и уверенно.
Убежденно. Мне понравилось, как он это сказал. Наконец-то Джаред нашел пристанище своему сердцу.
– Вы там всего несколько дней. Пожалуйста! Вы заслуживаете времени наедине. Тебе не нужно зацикливаться на моих проблемах.
– Мы возвращаемся домой и это окончательно!
В этот момент я поняла, как мне повезло. Да, Оливия использовала меня. Она манипулировала мной, чтобы добиться своего, но, в конце концов, это уже не имело значения. У Истины всегда есть способ открыть свое лицо, а правда в том, что меня окружают хорошие люди, даже если Оливия и не относилась к их числу. Нэйту не нужно было светиться, но он сделал это ради меня! Он ведь был доволен жизнью. Может, и не так счастлив, как он думал, но все еще доволен. И, хотя Дрю мог и поспорить с этим, я знаю, что Нэйт любил меня когда-то. Я также была уверена, что он заботился обо мне. Его самоотверженное признание перечеркнуло все обиды, что он нанес, и это было все, что мне нужно, чтобы простить его.
Я положила Маки обратно на матрас и, перебросив ноги, встала с кровати. Маки мяукнула, явно не одобряя моих действий, и я потрепала ее за ушками, проговорив.
– Я пойду, поищу Дрю. Хочешь присоединиться ко мне? Она встала, обошла меня и бросилась вниз. – Да. Думаю, что да, – усмехнулась я.
Сквозь звуки грома услышала мягкую мелодию, плывущую по воздуху. Мы с Маки вышли из комнаты и последовали в другую комнату на звуки музыки. Дверь в музыкальную комнату оказалась открыта. В темноте мерцали свечи, а воздух пропитывал свежий запах летнего дождя.
Я заглянула в комнату и увидела Дрю, сидевшего, облокотившись на закрытую крышку рояля из слоновой кости. Уикет и Чуи, наблюдая за ним, отдыхали сверху. Свечи были расставлены по всей комнате. Они стояли на стульях, столе и на полу. Везде. Каждый огонек танцевал на ветру, скользящему по комнате. Чистые, белые занавески колыхались. Они бились вместе и кружились под идеальную мелодию прекрасной песни. В комнату попадал дождь через открытое окно. Каждая капля оставляла мокрое пятнышко на идеальных панелях медового цвета. Как будто дом плакал вместе со своими хозяевами.
Я осторожно приоткрыла дверь и оперлась о косяк, ощутив страсть в музыке, звучащей из динамиков объемного звучания. Дрю опустил голову и закрыл глаза, позволяя музыке поглотить его. Все мое внимание сосредоточилось только на нем. Он был великолепен, сидя в одних фланелевых пижамных штанах. Его голый, словно высеченный из мрамора торс освещался каждый раз, как пламя свечей колыхалось в его направлении, озаряя для меня великолепного человека, в которого я влюбилась.
Он переместился на скамейку и мышцы напряглись под кожей. Вдруг мне до боли захотелось прикоснуться к его голой коже. Попробовать ее. Пока я его разглядывала, Дрю обхватил лицо ладонями, потирая его по твердому подбородку к макушке. Ему было так же больно! Независимо от того, насколько сильно он не хотел ранить меня, показывая свою боль, я была твердо уверена в том, что ему также больно, как и мне. Узнав правду, ему стало легче, но он все же хотел ребенка.
