Ночка выдалась неспокойной, и это, мягко говоря. Артиллерия не умолкала ни на минуту, потом немцы контратакой вышибли наших с позиций впереди, они откатились почти к расположению штрафной роты, опять пошли в атаку и уже вшибли немцев, а еще сверху постоянно надоедливо зудели самолеты.
Словом, заснуть удавалось всего пару раз на пару минут.
А утром штрафную роту снова погнали вперед, но перед выходом расстреляли красноармейца Хливкого...
Инструкция для особых отделов НКВД СЗФ по борьбе с дезертирами, трусами и паникёрами. Параграф § 4. Пункт «д»
Остатки роты построили, не особо озаботившись ранжиром и прочими уставными заморочками, потом двое красноармейцев притащили Хливкого. Притащили, потому что он сам идти не мог или не хотел, безвольно висел в руках и тихонечко, монотонно, на одной тональности выл. А когда отпустили, упал на колени, опустил голову и обхватил ее руками.
Рядом с ним стал особист и быстро, безразличным голосом, зачитал с мятой бумажки приговор.
Ваня его не слушал, в память врезались только отдельные слова: «малодушие», «трусость», «дезертирство», «военное время», «без суда и следствия», «высшая мера социальной защиты», «расстрел» и «привести в исполнение немедленно».
После чего Огурцов неспешно достал из кобуры свой «Токарев» и выстрелил Хливкому в затылок.
Тот ткнулся лицом в землю, два раза резко дернул ногами и затих.
Сразу после этого штрафникам отдали команду готовиться к маршу.
Ваня прекрасно понимал, для чего Хливкого расстреляли без суда и следствия перед строем; для назидания, для того, чтобы показать личному составу, что никто с ними церемонится не будет. Дабы даже в мысли не закрадывалось, что, если смалодушничаешь, то останешься в живых.
Правда, при этом, в самом Иване мнения разделились. Нынешний Ваня, с пониманием отнесся к казни, даже с одобрением: какие проблемы, первый раз ведь простили, дали возможность искупить: не искупил, снова смалодушничал — получай. А почему без суда и следствия? Так где искать трибунал в наступлении, а с преступником что-то надо делать, тюремных камер в поле не сыщишь. Тем более в том, что виноват сомнений нет.
А вот прежний, уже почти забытый, насквозь либеральный и толерантный, отчаянно возмущался произволом кровавой гебни и приспешников тоталитарного режима.
Впрочем, бунт внутри очень быстро был подавлен.
«Тут не до внутреннего дуализма, когда тебе опять очень скоро придется бежать на пулеметы... — с мрачной усмешкой думал Ваня. — А если не побежишь, пристрелят свои. Так что выбор очевиден — лучше сдохнуть в бою. Опять же, там шансов остаться в живых побольше, потому что пуля в затылок, вообще никаких шансов не оставляет...»
Как бы странно это не звучало, остальной личный состав штрафной роты, почти поголовно и совершенно искренне одобрил казнь Хливкого. Но несколько с ханжеской, собственнической стороны. Звучало это так: мы там на пули лезли, никто кроме него не хуевничал, а эта тварь отсиживалась — так что поделом.
Собирался Иван на передовую основательно: полностью набил сидор трофейной провизией, запасными магазинами к МП и патронами россыпью. Помимо своих гранат, прихватил три немецких «колотушки». Одну сунул за пояс, а две в вещмешок — они так и торчали деревянными ручками наружу, через стянутую завязками горловину, потому что не помещались.
Перед выступлением роту пополнили, автоматчики из комендантского взвода привели примерно полсотни новых штрафников, видимо чем-то провинившихся при наступлении. Ваня слегка удивился скоростью работы трибуналов, но потом вспомнил, что в штрафники можно попасть просто приказом командира дивизии и очень быстро выбросил все из головы.
Штрафников без лишних вопросов вооружили, распределили по взводам и поставили в строй. В отделении Ивана осталось в живых всего пять человек; собственно, командир отделения Демьяненко, Петруха, Мамед, Сидоров и сам Иван. Теперь к ним добавился молчаливый и угрюмый парень из Пскова — Федор Коновалов.
Полностью укомплектовать роту людей не хватило.
На вопрос: за что и сколько дали? Федор коротко и исчерпывающе ответил:
— Месяц. Испугался, побежал назад. Не повторится.
Больше вопросов ему по этому поводу никто не задавал. С кем не случается. Опять же, Коновалов выглядел справным, толковым солдатом.
