— С днём рождения, мама! У вас тут праздник… Гостей столько.. — Маша, сопровождаемая мужем, подошла к Людмиле Степановне, вручила букет и бумажный пакет с подарком, немного помедлила и повернулась к Есе. — Здравствуй, дочка.
Еся дёрнулась, как от удара, и отступила назад, неосознанно прижимаясь спиной к груди Марка. Тяжёлая мужская рука уверенно легла ей на талию и прижала ещё крепче. В другое время Есения бы не позволила такой фривольности по отношению к себе, но сейчас даже не заметила, что её, фактически, обнимают. Наоборот, присутствие Марка придавало уверенности и, хоть немного, но успокаивало.
— Зин, подержи цветы, — бабушка сунула обёрнутый хрустящей прозрачной плёнкой букет соседке, и засуетилась, поднимая гостей. — Машенька, хорошо, что приехали, хорошо. Вот сюда садитесь… Зин, ты куда? Цветы в воду ставить? Захвати в кухонном буфете чистые приборы.
— Ма… - встревоженный Ивэн неуверенно протянул руки к Есе, и от девушки не укрылся быстрый обмен взглядами между мамой и отчимом.
— Пойдём, — Марк потянул Есю к столу, отодвинул стул и помог ей сесть.
Постепенно атмосфера вернулась к прежней, расслабленно-праздничной. Бабушкины подруги хорошо знали и помнили Марию, и теперь торопились выпытать все новости: как живёт, где работает, почему так долго не навещала мать.
Мария на вопросы отвечала живо и с охотой, перемежая речь шутками и смешками, потому с того края стола, где она сидела постоянно раздавались взрывы смеха. Антон не отставал, и, выпив пару "штрафных", уже вовсю гоготал с соседом, обсуждая рыбалку, в частности удачную поклёвку "красногубок" и "черноглазок".
В общем веселье не принимали участия только Еся, Марк, Гор и Ивэн. Мужчины о чём-то тихо беседовали, не обращая внимания на царивший вокруг гвалт, а Ивэн жался к Есе и встревоженно заглядывал в глаза, пытаясь понять причину её подавленного состояния. Да ещё бабушка, сохраняя на лице вежливое приветливое выражение по отношению к гостям, нет-нет, да и поглядывала с участием на внучку.
Отсидев приличные двадцать минут, Есения кивнула бабушке на задремавшего Ивэна, поднялась с ним на руках и пошла к дому. Мальчика давно пора было укладывать спать.
Он настолько устал, что заснул ещё до того, как Еся его полностью раздела. Она только и успела стянуть с него носки и джинсовые шорты. Футболку трогать не стала, чтобы лишний раз не тревожить вымотанного ребёнка.
Выйдя из спальни и тихо прикрыв за собой дверь, Еся наткнулась на мать. Мария стояла в пустом тёмном коридоре и, трогательно сложив руки лодочкой на груди, пыталась заглянуть в спальню, где на широкой панцирной кровати вольготно раскинулся Ивэн.
Плотно закрыв дверь, Еся вскинула голову, прямо посмотрела матери в глаза, и тоже сложила руки, но в другом жесте, защитном — крест-накрест.
— Такой славный малыш, — мама указала глазами на резное полотно двери, выкрашенное белой масляной краской. — Сколько ему?
— Чуть больше года, — Еся протиснулась мимо перегородившей проход мамы, прошла в большую комнату — залу, и остановилась в центре. Убегать от собственной матери она не собиралась, а вот послушать, что она скажет после стольких лет тишины, стоило. Может попытается извиниться и вернуть хотя бы видимость добрых отношений?
— Большой уже… — мама неуверенно остановилась в дверях, осматриваясь по сторонам и избегая взгляда Еси. — Надо же… Ничего не изменилось.
— Ты не навещала бабушку все эти годы?
Мама ещё больше занервничала и уставилась себе под ноги.
— Ну почему… Приезжала я… Ещё тогда, в первый год.
Есе всё поняла без дальнейших объяснений. Скорее всего, бабушка устроила скандал и мать, поджав хвост, умчалась по месту прописки. Выходит, они так разругались, что маме понадобилось семь лет на зализывание ран. Теперь вот явилась и делает вид, что всё прекрасно. Отличная позиция, но поговорить всё же придётся.
Мать словно услышала Есины мысли.
— А ты тоже в гости? Или так и живёшь с бабушкой?
— В гости.
— Ясно… - мать замялась. — А ты с мужем, или как?
— Или как.
Мама вздохнула и, внезапно, повысила голос:
— Есь, ну сколько можно? Я ведь пытаюсь по-хорошему! Думаешь, мне сейчас легко? Я же нашла в себе силы простить и попытаться отпустить прошлое! Но, пока ты не перестанешь изображать ледяную королеву, ничего у нас не получится!
— Что? — Еся оторопело посмотрела на мать. — О чём ты? Ты меня простила? Не просветишь — за что?
Мама распахнула объятия и шагнула навстречу Есе.
— Дочь, давай всё забудем и начнём сначала? А? Я же всё понимаю, правда… Ты была подростком, гормоны играют, мальчики начинают привлекать… А рядом взрослый привлекательный мужчина.
— Ты что несёшь?! — Есиному возмущению не было предела. Все эти годы мать действительно считала, что дочь претендовала на её лысеющего мачо?
— Еся, доченька, я же говорю — всё в прошлом! Мы много говорили с Толиком, обсуждали сложившуюся ситуацию. И поверь мне — он тоже уже давно не обижается. Сегодня день рождения бабушки, прошу, давай ради неё оставим в прошлом наши размолвки?
Мать подходила всё ближе и будто не замечала состояния Еси — девушку трясло от обиды и ярости.
