Мой брат погиб, а ко мне пришла просить о помощи его беременная девушка. Его Истинная! Она похитила мое сердце, но даже не поняла этого. Мне хочется спрятать её от всего мира, владеть ею безраздельно, вот только она не готова прыгать ко мне в объятия. И сдержать собственного зверя уже не получится, ведь она и моя Истинная тоже.
Она сидела передо мной такая хрупкая и… беременная. Она почти ничего не говорила, всё итак было понятно: истинная моего брата, погибшего полгода назад, носила под сердцем его ребёнка.
Еву я видел всего один раз: брат встретил её за два месяца до своей гибели, а через три недели начались их отношения. За две недели до автокатастрофы, унёсшей его жизнь, он познакомил Еву с семьёй: со мной, своим братом-близнецом, и с родителями.
На похоронах Евы не было, но мне было тогда совсем не до этого. После я, конечно, не раз о ней вспоминал, и думал, почему же она не появилась на кладбище в тот день, но даже не додумался бы до такого.
— И почему ты молчала столько времени? — я сел за стол и потёр устало переносицу. Чёртов понедельник! Он не мог меня не добить, чтоб его…
Девушка, аккуратно переместила свою руку на свой большой живот и спокойно произнесла:
— Это ведь мои дети, я о вас, честно говоря, даже не подумала.
— Дети? — вскинул брови я.
Ева мягко улыбнулась и кивнула.
— Да, двойняшки. Мальчик и девочка, — она вдруг перестала казаться снежной королевой: бесстрастной и спокойной. Она с такой теплотой и любовью говорила о ещё неродившихся своих детях, что я в тот же момент простил ей то, что она полгода скрывала от нас свою беременность. — Я бы и не пришла сюда, — она вновь спокойно и как-то механически улыбнулась, — Но я сама, к сожалению, не справляюсь.
Ева была бледной и маленькой в сравнение со своим огромным животом. Я вообще не представлял, чтобы она могла хоть с чем-то справиться: её хотелось посадить в самое мягкое кресло, укутать самым тёплым пледом и следить, чтобы на лице всегда играла та улыбка, которая расцвела у неё на губах, когда она говорила о детях.
— Мне требуется помощь материального характера, — она поджала губы и отвернулась. — Я пойму, если ты откажешь, просто я не придумала, к кому ещё могу обратиться…
Она по-прежнему не смотрела в мою сторону, а я прислушался. В этом тщедушном тельце билось целых три сердца, теперь я отчётливо это слышал. Как я мог ей отказать? Мне на мгновение показлось, что я помог бы ей, даже если бы эти дети были бы не от моего брата. Но запах точно давал понять, что дети его и ничьи больше… Правда, при этой мысли встрепетнулся мой собственный волк: ему почему-то показалось, что щенки от этой самки — его щенки. Но, на самом деле, оно и не удивительно: Лёха был моим близнецом, даже наши запахи были почти идентичны, у кого нюх послабее, могли даже спутать.
— Денег бы хватало, продолжи я работать, — говорила Ева дальше, — Но беременность выходит нелёгкой. Сразу два альфы для организма полукровки без ипостаси — это немного перебор, как оказалось, — она горько усмехнулась. — У меня очень мало сил.
“Зато у меня много”, — подумал я. — “И я сделаю всё, чтобы тебе стало легче вынашивать моих племянников”.
Вслух же я сказал:
— Ты могла бы не доводить себя до такого состояния, сразу же сообщив о своей беременности мне и родителям. Даже моя мать, которая сама является альфой, рассказывала, что мы двое дались ей нелегко. Ничего удивительного в том, что тебе так трудно, нет.
Ева опустила глаза, как бы стыдясь своей слабости. Похоже, для неё было тем ещё испытанием признать, что она с чем-то не справляется. Так что, я не стал добивать её гордость и сказал:
— Завтра же мы поедем с тобой в клинику, где специализируются на здоровье оборотней. Ты живёшь одна?
Девушка кивнула, при этом одна её тёмно-русая прядь выпала из хвоста, и она механическим движением заправила её за ухо. А я, наблюдая за этим, забыл о чём хотел сказать.
— Думаю, ты должна будешь переехать ко мне, или к родителям, — я сумел совладать с собой. — Для тебя может быть опасно оставаться одной круглыми сутками. Я, конечно, тоже не часто бываю дома, но, надеюсь, мама отреагирует так, как я предполагаю, и они с папой будут за тобой присматривать.
Ева усмехнулась, когда я говорил о реакции родителей, а я подумал о том, что у неё, наверное, и свои родители должны быть? Странно, что они ей, судя по всему, не помогают… Но спрашивать об этом я не стал, решив, что совать нос не в своё дело не буду.
— Тогда сейчас и поедем к родителям, мой рабочий день все-равно закончился с твоим появлением: думать о чём-то другом теперь вряд ли получится.
Я сидела на пассажирском сидении автомобиля рядом с водителем. Машина была шикарной, но я даже не удивилась: отец моих детей тоже не бедствовал, на самом-то деле… В отличие от меня.