Изабель как будто только этого и ждала. Скрытая пружина распрямилась, и она принялась изливать Миранде душу, описывая чудесный уик-энд, который они провели у него на вилле. Она призналась, как ей страшно брать на себя ответственность, как ей надоел Джулиан со своими капризами, и как она боится покончить с прошлым и перейти к следующему этапу своей жизни. Миранда посоветовала Изабель вплотную заняться карьерой и одновременно проверить свои чувства к Филиппу.
Изабель лишь плечами пожала.
— При всем моем желании это мне не удастся. С тех пор как я покинула Мальорку, от него нет никаких вестей.
— Может, он считает, что у вас с Джулианом серьезные отношения, и решил дать тебе время подумать и сделать выбор?
— Какой выбор? Филипп не является моим дилером, а Джулиан — любовником. Как же между ними выбирать?
— Джулиан не станет делить тебя ни с кем.
— То же говорит и Филипп, — тихо согласилась Изабель.
— Судя по всему, он не глуп. — Миранда заметно приободрилась. — Ты его любишь?
— Не знаю, — неуверенно отозвалась Изабель. Лицо ее как по волшебству зарумянилось, доказывая обратное. Внезапно она посерьезнела. — Даже если я его и люблю, к моей карьере это не имеет никакого отношения. Джулиан сделал меня знаменитой.
— Ну и что? Ты всегда сможешь найти того, кто станет продавать твои картины. А вот сердечную привязанность отыскать гораздо сложнее.
— Рихтер — удачливый бизнесмен.
— Да, поначалу это имело решающее значение. Но теперь-то ты известная художница. — Изабель покачала головой. Миранда говорит точь-в-точь как Скай. Ей захотелось зажать руками уши.
— Ты талантлива, Изабель. Джулиан всего лишь дилер. Таких, как ты, единицы. Таких, как он, — тысячи, — не отступала Миранда.
— Я не могу его бросить! Это будет предательством! — в отчаянии воскликнула она.
— Не надо путать Джулиана с Мартином, — осторожно возразила Миранда. — Ты не бросала Мартина, он сам прислал тебя к нам. Даже если бы ты с ним осталась, то все равно ничем не смогла бы ему помочь.
— Филипп старше меня лет на десять, — произнесла Изабель спустя некоторое время. Звучало вполне обыденно, но на самом деле в этой фразе таились все ее невысказанные тревоги и сомнения: неужели она всегда будет искать замену Мартину? Зачем она так держится за Джулиана? Почему постоянно повторяет одни и те же ошибки?
— Мы говорим не о возрасте, Изабель, а о ваших отношениях. — Миранда решила избавить Изабель от сомнений, называя вещи своими именами. — Джулиан Рихтер хочет, чтобы ты от него зависела. Это не родительская любовь и даже не романтическая. Это — обладание.
Ночи Изабель посвящала размышлениям, а дни — работе. Несмотря на молчание Филиппа, после разговора с Мирандой ей стало гораздо легче, и она с головой ушла в работу. Каждая ее новая картина становилась воспоминанием о чудесных днях, проведенных на вилле, и страстным посвящением хозяину виллы. Уик-энд на Мальорке повлиял на всю ее последующую жизнь — она обрела уверенность в себе и своих силах.
Раньше Изабель почти не употребляла синий цвет, а теперь не могла использовать никакой другой. Кобальт, королевский синий, лазурь, небесно-голубой, цвет морской волны, ляпис, индиго. Синий цвет превратился в излюбленное средство выражения ее эмоций, а его оттенки расставляли окончательные акценты на полотнах. Казалось, он сочится через поры холста, заливая его мерцающим светом. Мазки, растушевка, акварельные заливки рассказывали зрителю о романе Изабель с природой Мальорки и о ее страстной влюбленности в Филиппа.
Предыдущие пейзажи Изабель были написаны как бы со стороны. Она воспринимала мир издалека, а реальность в ее картинах всегда имела словно бы размытые очертания. Знакомство с Филиппом вдохновило ее на углубленное изучение взаимодействия собственного «я» и окружающей действительности. Теперь из наблюдателя она превратилась в непосредственного участника событий, в ее полотнах воспевалась красота линий и образов, усиливая волшебство природы.
Картины получились очень выразительными, но наиболее удачной оказалась «Голубая луна» — ночной пейзаж, который она начала на террасе Филиппа. Его она решила оставить себе, чтобы потом когда-нибудь подарить Медине.
В эту серию под общим названием «Видения в голубом», по убеждению Изабель, вошли лучшие ее работы.
В сентябре Изабель вернулась в Нью-Йорк и показала картины Рихтеру. Она ожидала, что он будет в восторге, но Джулиан отказался их выставлять, обозвав коммерческой мазней и подражанием Ван Гогу. Изабель его реакция неприятно удивила. Мысленно отбросив обидные замечания Джулиана, она склонна была обвинить его в необъективности: за отказ спать с ним он теперь ей мстит.
— Если ты не выставишь мои картины, я найду того, кто это сделает вместо тебя.
— Нет, — отрезал Джулиан, и глаза его торжествующе сверкнули. — Не забывай, что у нас с тобой контракт. Я владею всем, что ты сделала и сделаешь. А значит, моя дорогая, имею право решать, что достойно выставки, а что нет.
— Не смей так обращаться со мной, Джулиан! — Сейчас она его ненавидела. — Либо выставляй «Видения в голубом», либо верни их.
