Мы все сломлены этой жизнью, не так ли? Нас ломают предательство близких людей, обстоятельства, не зависящие от нас, собственные неправильно принятые решения. Но труднее всего встать после этого и вновь сделать шаг. Научиться заново ходить. Кто-то делает это легко, а кто-то не может прийти в себя долгое время. Трудно наблюдать за некогда близкими людьми, которые оказались в такой ситуации, и ты ничем не можешь им помочь. Ведь пока они сами не пройдут через трудности — их жизнь не наладится, а ты со своей помощью будешь лишним. В такие ситуации самое главное — поддержка. Иногда безмолвная, а иногда одно объятие, одно касание могут спасти заблудшую душу.
Я проходила через это. Забавно, что человек заставивший меня это сделать, теперь в точно такой же ситуации и нуждается в моей поддержке. Он сломил меня и самого себя. А помочь ему сейчас могу только я. Замкнутый круг, в котором мы оказались, и который разрывается прямо сейчас на моих глазах. Но мне больно. Опять. Как будто вновь оказалась на больничной койке, и Марк разрывает мою душу своими признаниями в содеянном. Только сейчас эта боль появляется по иным причинам.
Сейчас я сдираю этот пластырь, который намертво приклеился к ране и вместе с собой срывает почти заросшую корку. Но оно к лучшему. Под пластырем рана преет и дольше заживает. Пусть после него она и будет кровить, но на свежем воздухе затянется куда быстрее.
Спустя считаные секунды, после того как скорая помощь останавливается напротив нас, ее работники подбегают к нам и что-то вкалывают Марку. Тот практически сразу проваливается в беспамятство, подарив мне последний рассеянный, ничего непонимающий взгляд, перед тем как его уносят на носилках.
Устало выдыхаю, провожая их взглядом, мысленно прощаясь, теперь уже навсегда. Рафаэль о чем-то разговаривает с санитарами, периодически поглядывая на меня. Разворачиваюсь назад, чтобы подойти к Никите, и замечаю, что позади него, на крыльце клуба, собралась целая толпа людей. Впереди всех стоял Стеф с сочувствием наблюдая за мной. Криво улыбаюсь ему, давая понять, что со мной все нормально.
Хочется наорать на зевак, которые когда-то были друзьями или знакомыми Марка, а теперь просто стоят и наблюдают, перешептываются и ухмыляются. Мерзкие лицемеры. Готовы телефон тебе оборвать и задницу до мозолей на своих языках лизать, когда им это выгодно, а как только ты становишься не у дел, так все готовы тебя ножами в спину закидать.
С этими мыслями подхожу к карете скорой помощи и прошу девушку в белом халате успокоительного для себя. Она понимающе кивает и протягивает мне две таблетки валерьянки, извиняясь, что не может предложить большего. Но мне и этого достаточно. Без воды глотаю таблетки и сажусь прямо на ступеньки крыльца, уронив голову на ладони.
Чувствую шевеление воздуха рядом со мной, а затем теплую ладонь на своем плече.
— Мне жаль, — произносит тихий голос Никиты, — скажи, если я чем-то могу тебе помочь. Потому что мне кажется, что я тоже виноват в произошедшем.
Поднимаю голову и встречаюсь с его обеспокоенным взглядом. Пытаюсь выдавить из себя улыбку, но это плохо получается. Представляю, как у меня сейчас перекорежило лицо.
— Помнишь, как ты забирал меня из больницы, когда меня выписали? — спрашиваю его я, и дожидаюсь пока он кивнет, — мы тогда уже с тобой говорили на эту тему. «Как ни крути, наши с тобой недоотношения послужили катализатором запуска этой долбанутой цепочки событий, но это не делает тебя виноватым», — цитирую я саму себя.
Никита грустно усмехается.
— «А бы, да кабы, что произошло, того не изменить. Зачем сейчас думать о том, как могло бы быть?» — теперь он цитирует меня.
— Вот именно, — киваю я.
— Я рад, что ты встретила достойного себя парня, — неожиданно заявляет друг, кивая на Рафаэля, который уже закончил разговор с санитаром и теперь направляется в нашу сторону.
— Надеюсь, что он тоже этому рад, — тяжело вздыхаю я, вставая со ступенек.
— Давай поговорим, — предлагает Раф, ставя передо мной чашку с травяным чаем. За всю дорогу до дома он не произнес ни слова, давая прийти мне в себя и хорошенько обработать произошедшее. А я все больше загоняла себя мыслями о том, как теперь ко мне будет относиться Рафаэль. После всего, что он слышал.
Бессмысленно помешиваю ложкой чай, стуча металлом об керамику.
— Все в порядке, — поднимаю взгляд на мужчину и мягко улыбаюсь ему, — правда. Просто это было эмоционально тяжело. И, — я запинаюсь, пытаясь подобрать нужные слова, — прости, что ты узнал обо мне и Никите вот так.
Рафаэль садится рядом со мной за стол и заправляет прядь волос мне за ухо. Хочется верить, что это не проявление нежности перед тяжелым разговором, а затем расставанием. Переживания калейдоскопом сменяются один за другим. Вчера я даже представить себе не могла, что наши отношения вот так просто будут висеть на волоске.
