Скала сидел, наверно, возле костра в окружении старейшин. Ему дали слово. Он долго кашлял. Он очень долго кашлял, похоже, выигрывал время и оценивал ситуацию. Я за него не волновался - этот вывернется, вотрет очки своим угрюмым дедам, как пить дать - вотрет!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1
Скала начал так:
- Вы спросите, о почтенные отцы, с кем я пришел и кого привел? Вы спросите, о почтенные отцы, где я встретил этого неизвестного? Для начала понюхайте меня.
В микрофоне раздалось сопение, потрескивание горящего дерева, шаги. Опять сопение. Скалу нюхали основательно и по очереди.
- Разве мертвые пахнут так, отцы? - осведомился Скала вкрадчиво. - Только вы, о мудрые, знаете, как пахнут злые духи. И как же они пахнут?
- Не так они пахнут, - вразнобой и неохотно ответили мудрейшие.
- Я принес запах пены из дома пришельца. Этой пеной очищаются от скверны. Я очистился и воспарил. Я теперь безгрешен, и все, что скажу дальше, - святая правда. Говорить, о мудрейшие?
- Мы здесь.
- Вам известно, что втроем мы пошли за соком Белого Цветка. Мы не спросили вашего соизволения, но нам хотелось, чтобы Пророк, испив малую толику сока, вспомнил Истины, записанные Большими Желтыми Людьми. У нашего Пророка в памяти - дыра.
- Разум Пророка - выше облаков, уста Пророка - родник неиссякаемый. Тебе об этом неизвестно, воин?
- Мне известно про то, отцы, но жить с одной Истиной - скучно.
- Замолчи, отступник! Мы бросим тебя в костер и пепел твой развеем возле смрадной норы киня, мы вырвем твой язык!
Ага, поприжали старички брата моего! Не надо наглеть. Мудрецы - народ консервативный, кроме того, они ведь защищают Устои, а без них нет порядка. Заврался брат мой, заврался!
- Мне известно про то, отцы, от Пришельца; он сказал насчет сквозной дыры в голове Пророка, разум которого - выше самых высоких облаков, а уста - родник неиссякаемый.
Эвон как повернул, смерд лукавый! Не помню, чтобы я так нелицеприятно говорил насчет главного идеолога. Убей, не помню! А вообще-то слова в моем стиле.
- И почему ты не убил его?
- Кого, отцы?
- Пришельца.
- Кто из нас убивал киня? Ты Главный Воин (и то было давно) попал копьем ему в глаз (никто этого не видел), но все слышали, что глаз лопнул со звуком, подобным грому. Пришелец - сильнее десяти киней, и он бессмертен.
- О!
- И он брат мой! Он сам пожелал назваться братом и сказал: мне нужен оруженосец и я выбираю тебя, Сын Скалы, потомок вождей и совершатель великих подвигов.
- Какие же подвиги, ты совершил?
- Я с товарищами своими добыл сока Белого Цветка. Я победил стрекотух! Однажды (это было ночью) я простоял на ушах до утра, испытывая терпение и мужество. Уши мои болели, но я пел песни. А еще однажды (это было тоже ночью) я ударил копьем оземь и копье мое проткнуло Синюю, как гнилой плод, и конец копья возник у моих ног!
- О!
Все ясно: дальше ушлый парень будет шпарить наизусть письмо, посланное Вездесущему, использует текст до последней строчки - у него хорошая память.
- Голова, так продолжим наш разговор. Ты слышишь речь аборигена?
- Слышу.
- Ложь его - типична, она порождена скудостью жизни. Вот он сейчас врет, брат мой, по необходимости, по ритуалу и больше - из любви к искусству. Ложь его оценивается соплеменниками больше как литературное произведение - ведь каждый из тех, кто сидит у костра, знает, что может человек и чего не может.
Ложь безобидна до тех пор, пока она не становится оружием власти.
Но то - к слову. Вернемся немного назад. Итак, я понял, что совершенствование человека - бесконечно, как бесконечна Вселенная.
Я отверг образ жизни типичного землянина и держал себя в черном теле - был погонщиком коней, охотником, егерем заповедника.
Я построил себе дом в тайге, сам выращивал овощи, питался тем, что давало мне мое поле.
Некоторые считали, что психика моя надломлена, другие сочувствовали моим неудачам, а женщина, которую я любил, - жалела. Потом ей надоело жалеть и она ушла. Лишь дядя мой, Логвин-старший, не смеялся над моими заблуждениями, не сочувствовал и не жалел, потому я и здесь. Все, Голова, на сегодня. Хватит. И пора спать.
- Спокойной ночи, Логвин-младший.
- Спокойной ночи, Голова.
2
В кабине прозвучал колокол тревоги. Он включается в том случае, когда компьютер танкетки не может принять решения. Я открыл глаза и увидел за стеклом перекошенное лицо Скалы. Вид у него был весьма потрепанный, он плющил нос о стекло, коровьи глаза его были вытаращены, будто кто-то сзади давил брата моего за шею. Парень, ясное дело, не спал ночь - витийствовал. И напереживался к тому же. Я нажал кнопку в изголовье, дверь отошла, и Скала, разламываясь, точно плохо склеенная кукла, пополз на карачках и ткнулся головой мне в живот. Я отстранил его и встал с ложа.
- В чем дело, уважаемый?
- Прости, брат! - Скала поднялся с колен и молитвенно сложил руки возле горла. - Беда, Пришелец, беда!
- Ты объяснишь толком? Ты же мужчина, воин и сын вождя из клана воителей, ты выжимаешь из пепла воду, и голос твой слышит небо.
- Вырви мое сердце и отдай его птицам - я виноват!
