— Хочу задать тебе, Пришелец, несколько вопросов. Они боятся тебя, я никого не боюсь.
— Отвага твоя всем известна.
— Нгу — самый храбрый!
— Верю.
— Там, откуда ты явился, есть Пророк?
— Нет там Пророка.
— И никто не вещает Истину из башни?
— Никто не вещает. У нас нет башни.
— Ты не находишь, что это плохо?
— Не нахожу.
— Я понял. Верят ли там, откуда ты упал, в то, что есть Вездесущий и Неизмеримый?
— В некотором роде — да. Только мы называем его другим словом — Космос.
— Ты не слуга Вездесущего и Неизмеримого?
Скала все шептал сзади, вздыхая шумно и взахлеб:
— Ты слуга Вездесущего! Ты — слуга. Они поверят и покорятся.
— Я — человек,
По толпе прокатился ропот и стон облегчения.
— Ты — дурак, Хозяин, — сказал брат мой и дотронулся до моего плеча теплой ладошкой: он осуждал и жалел меня, незадачливого.
Тучи впереди раздвигались, как занавес на театральной сцене, за ними выступала блеклая голубизна. Я вспомнил море, которое явилось во сне, и опять закручинился о ласковой моей Родине, где осталось все, даже сон.
Червяк Нгу воткнул палку в песок и подбоченился:
— Если ты всего только человек, то почему хочешь учить нас?
— Мой народ старше твоего, он мудр и знает много такого, чего не знаете вы.
— Если ты могуч и богат, накорми нас, построй нам новую деревню и вылечи наших детей.
— Я могу накормить вас, построить новую деревню, но что тогда останется вам? Вы одрябнете без забот, воины станут слабыми, женщины — ленивыми, племя одолеет каждый, когда я уйду. Не так ли?
— Так не должно быть, — ответил Нгу и раздумчиво покачал головой.
Наступило молчание.
— Вы готовы принять мою помощь, племя Изгнанных?
— Чем же ты можешь помочь нам, Пришелец? — спросил Червяк Нгу.
— Я отведу вас туда, где вы жили раньше, к большой воде. Мы построим там новую деревню и засеем поля.
— Мы не умеем сеять, разучились.
— Я вас научу.
— А стрекотухи, Пришелец?
— Они уйдут.
— Ты в том уверен?
— Уверен.
— Хорошо. Мы подумаем.
— Думайте быстрее.
— Мы не умеем думать быстро.
— Что ж, я подожду.
Ну вот, самая пора спуститься в яму, покуда мужчины племени будут думать; быстро думать они, как заявлено, не умеют, и я, наверно, успею. Подземелье манило. Я чувствовал всем существом своим, как оттуда, из черной глубины, будто толчки усталого сердца, доносятся до меня тревожные токи: кто-то зовет меня устало и настойчиво.
Я сел на край ямы. Я видел, что женщины деревни выглядывают из закутков с неодобрением, рядом топтался Сын Скалы, обвешанный оружием — при нем были два наших копья, луки со стрелами, у его пояса болтался притороченный к набедренной повязке узелок с нехитрым имуществом.
— Куда держишь путь, Хозяин?
— Туда, — я показал рукой вниз.
— И я туда.
— Зачем?
— Неизвестно.
— Оставайся здесь.
— Нет!
«Ладно, — вяло подумал я. — Пусть тащится со мной, все равно этому малому некуда деваться. Да и веселее вдвоем».
— Не возражаю, только спрячь куда-нибудь свои палки — мешать будут. Сам потащишь это добро, брат.
— Скала сыт, потому и силен.
— Дорога наша трудная.
Скала кивнул и показал в улыбке крупные свои зубы — он был доволен, что я беру его в сомнительный этот поход, что он будет рядом и постарается не подкачать.
…Скала раскорячился уже в горловине ямы и не мог двигаться, поскольку одной лишь свободной руки было мало. В другой руке он держал два копья, к тому же мой лук, рассчитанный на рост за два метра, тяжелый и громоздкий, воткнулся в стену тычком. Сперва брат мой возился молча, будто козявка в тенетах паука, лишь сопел, потом же завыл от злости. Я спускался в прохладную глубину подземелья и снизу четко видел каждое движение незадачливого моего оруженосца — он напоминал марионетку, вырезанную из черной бумаги.
— Хозяин!
— Да?
— Мне плохо, Хозяин!
— Я тебя предупреждал?
— Ты меня предупреждал, ты ворчал, как старуха. Ты — умный. Правда, не всегда ты умный…
— Спасибо и до свиданья.
— А я как же?
— Дожидайся моего возвращения.
— Тебе меня не жалко? Мы с тобой породнились, мы вместе писали Вездесущему и Неизмеримому! Тебе меня не жалко?
— Бросай копья вниз. Да осторожней бросай — в меня попасть можешь, ловкости в тебе совсем не наблюдается.
— А если я попаду тебе в голову?
— Я воткну копье тебе в зад, брат мой! И спеши, мне некогда.
Копья, брошенные одно за другим, туго просвистели за моей спиной и в опасной близости. Этот лукавец демонстрировал свою сметку; и тут не утерпел, пошутил малость, Слышно было, как палки глухо ударились о камень. Посыпалась галька. Потом, вихляя, пролетел лук с колчаном, и к моему лбу осторожно прикоснулась грязная нога Скалы.
— Ты неповоротлив. Хозяин! Почему остановился?
