— Я близок к разгадке, но я устал. Я позвал тебя для того, чтобы ты положил меня в камеру, где до воскресения покоятся мои товарищи. Потом ты получишь сигнал и разбудишь меня, обновленного.
— А дальше?
— Я спасу экипаж, я близок к той черте, откуда начинается успех.
— И вы опять ринетесь в космос?
— Да. Наш корабль цел, он в горах.
Брат мой Скала, сидя на полу, деловито рылся в моем мешке — искал съестное. Он нашел что-то там и принялся жевать, раздувая щеки. Дышал он громко и умиротворенно, будто корова. Я мимоходом отметил про себя, что Скалу ничем уже не удивишь: чудеса, если они не угрожают жизни, не выводят его из равновесия. Мне это нравилось. Трезвый парень, мой оруженосец.
— Мы пойдем к центру вселенной…
— У нас имеются сведения, отец, что оттуда, куда вы намечаете пуститься, экспедиции, как правило, не возвращаются.
— Ты прав, Логвин, но это нас не остановит.
— Вы слишком самонадеянны, отец, и в том ваша слабость. На моей Земле безотчетное самоотречение осуждается.
— Значит, вы слабы и трусливы!
— Мы осмотрительны. Я хочу задать тебе несколько вопросов.
— Готов ответить.
— Первый вопрос: сколько времени вы здесь?
— По вашему исчислению, триста пятьдесят.
— Вопрос второй: почему болезнь не тронула тебя?
— На это я не могу пока ответить достаточно ясно, но надеюсь ответить, когда ты извлечешь меня из камеры.
— Вопрос третий; как вы связаны с местной цивилизацией?
— Никак. Сперва мы брали их женщин, потом же, когда выяснилось, что дети, рожденные здесь, тоже умирают, всякие связи были прерваны.
— Вопрос четвертый: кто писал Истины на камне?
— Жрецы племени. У них есть письменность. Мы тут ни при чем.
— Вопрос пятый: почему вы не отдали аборигенам хотя бы часть знаний?
— Это не совпадает с нашей главной целью.
— Вопрос шестой: знакомо ли вам сочувствие к себе подобным?
— В нашем языке нет такого понятия.
— Ясно. Но вы прекрасно видели и видите, что здешняя цивилизация вырождается, задавленная обстоятельствами и невежеством, почему же вы не вмешались в ход событий?
— Ты повторяешься, мальчик. Это за пределами Цели. Я слежу за тобой пристально, с первого дня пребывания здесь, и не могу, признаться, объяснить многие твои поступки. И вообще — зачем ты здесь?
— Мои поступки не ложатся в схему, не так ли?
— Так. У нас мало времени, Логвин!
— Я продолжаю. Кто такие стрекотухи?
— У нас мало времени!
— Ты позвал меня на помощь, потому что обойтись без меня почему-то не можешь, да?
— Да. Я не надеюсь на автоматику, кое-что у нас разладилось.
— Так вот. Я могу сказать: это не отвечает моей Цели. Могу сказать?
— Можешь.
— И вы не в силах заставить меня делать того, что я не хочу?
— Пожалуй, не в силах. Ты оснащен неплохо. Кое в чем вы даже выше нас. Кое в чем, не больше.
— Я не шевельну и пальцем до тех пор, пока ты не ответишь мне на все вопросы. Итак, кто же такие стрекотухи?
Старик поворотился вместе с креслом спиной к огню потрескивающему в нише, ожег меня опять страшным своими глазами, недвижными, как у совы, покачал огромной своей головой. Волосы его, ниспадавшие на плечи, блестели туго и глубоко, подобно старому серебру.
— Я принимаю твои условия, Логвин. Но, торопись.
— Ничего другого тебе не остается!
— Ты спрашиваешь, мальчик, о стрекотухах. Предмет достоин изучения. Видишь ли, космос способен на сюрпризы. Эта популяция насекомых, получивших интеллект в виде нежданного подарка. Речь идет об излучении, которое возникло как следствие катастрофы в масштабах звезд. В частности, и таким путем распространяется в космосе разум. Это трудно представить себе, но это так; интеллект в виде нежданного подарка, потому-то стрекотухи, как ты их назвал, ищут свое предназначение, свою роль в мире. Видишь ли, идет бескомпромиссная и довольно сложная борьба между злым инстинктом, заложенным изначала в эти существа, и разумом, доброй волей. Кстати, стрекотухи не знают еще до конца своих возможностей, они, как ты мог уже догадаться, экспериментируют. Чем ты можешь объяснить, в частности, что они погубили твоего робота и пробовали нейтрализовать защиту гондолы, чтобы общаться с тобой напрямую? Они в смятении, перемежая радость познания с тоской, вызванной тем, что ряд проблем, возникших вдруг перед ними, имеет начало, но не имеет конца. Они не могут привыкнуть еще к своему ослеплению. Большую часть времени, кстати, стрекотухи проводят в космосе, в межзвездном пространстве. В момент катаклизма не совсем понятной природы они и приобрели разум, подобно тому как мы получили свою болезнь. Космос полон тайн, чарующих и жутких. Стрекотухи метались от планеты к планете, чтобы множить свой род, теперь, считай, будет множиться во Вселенной новая странная цивилизация. Вот так, мальчик мой. Если тебя заинтересуют детали, ты их получишь от моих автоматов. Удовлетворен?
— Пожалуй, да.
— Что еще?
— Где Пророк и старики племени?
— Это — проще, они — рядом, в пещере, окутываются дымом, чтобы уснуть.
— Зачем им спать?
— Чтобы переждать беду.
— В чем же их беда?
— Они надеются, что ты покинешь планету. Беда — это ты.
— Я им мешаю?
— Да, они элита, те же, кто наверху, — в сущности рабы.
