Места в шатре хватило всем, хоть пришлось потесниться. Но зато тут было тепло и сухо. И вскоре путники, закутавшись в одеяла и накрывшись плащами, уже забылись сном.
Рассерженное небо несколько раз облило землю ливнями и дважды осыпало градом. Но, к общей радости, к утру все прекратилось. И единственным напоминанием о непогоде стали собравшиеся на скатах шатра градины. Нет ничего неприятнее, чем собирать лагерь под дождем.
Плотно позавтракав и быстро собравшись, отряд снова отправился в дорогу. Арлазар торопился. Шел быстро и подгонял остальных. Такие дожди могли размыть тропинки, но хуже, что был риск схода селей. А потому он стремился как можно скорее пройти опасные участки, на которых в случае опасности негде было укрыться.
В этот раз дорога пролегала вдоль беснующейся горной речки. Зажатая со всех сторон серым камнем и крутыми скальными выступами, заросшими зеленым мхом, она ревела и бурлила. Небольшой паводок, случившийся ночью, нанес в реку стволы огромных кедров, которые тут же были разбиты в щепки яростными водами. А по берегам среди густой растительности скрывались расселины и виднелись узкие лазы — пещеры. Идти было опасно, можно было оступиться или угодить в скрытую в траве трещину, но Арлазар свое дело знал, четко предупреждая отряд о той или иной опасности. Пару раз группа наталкивалась на белеющие кости лошадей: некоторых убила молния, некоторых разорвали хищники.
Эдали шел все быстрее и быстрее.
— Смотрите, — указал он на небо, — сейчас снова хлынет. Идти станет сложнее. Следующая стоянка за этим плато. На нем нет места, и, если не пройдем его, будем ночевать в стихию на открытых камнях.
Отряд задвигался быстрее, все еще надеясь, что громадная туча, ползущая с гор, рассосется или пройдет мимо, опустившись сразу в долину. Но нет. Сначала закапал мелкий колючий дождь, затем он вдруг превратился в град и сразу в снег. Белые густые хлопья закружились вальсом. Ветер в одно мгновение стал таким сильным, что не давал снегу спокойно улечься: сдувал и сметал его прочь, оставляя растительность все еще зеленой. Но зато одежда, попона коня, упряжь и арчимаки стали покрываться тонкой коркой льда. Арлазар взял Хигло под уздцы и повел его самостоятельно. Ходящий не стал спорить: зверовщику виднее. Стало темно. Каждый видел лишь спину шагающего впереди. Так они и шли, не смотря по сторонам, несколько часов. А снег то отступал, то набрасывался с новой силой. Но стоило начать спускаться с плато, как все прекратилось. Сначала снег стал градом, затем дождем, а едва отряд дошел до редкой лесной полосы, так и вовсе прекратился.
Лагерь успели поставить посуху, но едва установили шатер и натянули тент, как снова заморосило. И вновь сначала робко, неохотно, а затем ударил гром, и полило как из ушата. И вдруг снова все кончилось. Весь вечер отряд, сбившись вокруг огня, пытался просушить вещи и отогреться. Но вскоре опять начало моросить. Ничего больше не оставалось, как забиться в шатер и ждать. Дождь лил до самого утра.
20-2.
20.
Следующий день принес облегчение: вновь светило солнце, хотя для этого лучам приходилось пробиваться через дырявое покрывало облаков василькового цвета. Тропинка уходила все дальше в горы с крутым набором высоты. Местами идти становилось совсем трудно. Пропасти сменялись крутыми острыми камнями, которые то и дело уступали место бойким речушкам. Группа шла вдоль склона по тропе Ар-Го, названной Арлазаром самой легкой частью пути. И без того редкие деревья постепенно исчезали, уступая место низкорослому колючему кустарнику, а сочная трава становилась жесткой и тусклой. Но зато открывался сумасшедший вид на две высокие убеленные горы, теряющиеся в низких облаках.
— Пики Ар-Унго! — воскликнул Арлазар. — Это наша цель. Сейчас не видно, но там, дальше, четыре вершины — Четырехглавый Колосс. Высота каждой потрясает. Я считаю, что они выше восьми тысяч шагов. Надеюсь, что облака отступят и хоть на пару минут покажут нам всю мощь и красоту Аргоссов.
Никто не ответил. Отряд без устали шел вперед, позволяя себе лишь легкие привалы. Воздух становился все стылее, а тропа, то теряясь среди камней, то появляясь вновь, кружилась между скал, речушек и крутых обрывов. Осознание того, что тут невозможно пройти без проводника, четко отпечатывалось в мозгу каждого из путников. Тут так легко было заплутать меж однообразных камней и кружить, кружить, кружить, рискуя сгинуть среди мертвых глубоких трещин.