Зверовщик ошибся в расчетах, что простительно в горах, где погода особенно непредсказуема: Кердаллен уже навис над горой. В ущельях был слышен его издевательский хохот. Кйорт отпустил эдали и покрепче взял поводья. Хигло сначала уперся, мотая головой, но крепкая рука хозяина убедила его двинуться вперед.
Северный балкон навис над отрядом, когда тусклое солнце нехотя показалось из-за восточных гор. И тут уже каждому стало ясно, что буря ближе, чем думается. Стало очень тихо: лишь шумное дыхание, царапанье кошек да удары ледорубов разносились по ущельям. Дорога, прокладываемая Арлазаром, круто забирала вверх, делая ее едва проходимой не только для коня, но и для человека. Зверовщик, ловко орудуя ледорубами, поднялся на балкон и сбросил оттуда дополнительную веревку для страховки. Первым стал карабкаться Ратибор. Делал он это медленно и неуклюже. Из-под кошек сыпался раскрошенный камень и лед. Ледоруб едва врезался в гору и больше мешал юноше, чем приносил пользу. Арлазару пришлось спуститься и помогать ему. Оставив обессиленного Ратибора наверху тропы и надежно привязав его страховочной веревкой к скале, зверовщик спустился и помог Амарис. Девушка также стремительно теряла силы, судорожно хватая холодный воздух ртом. Когда настала очередь ходящего, Арлазар не появился. Кйорт удивленно поднял брови: зверовщик серьезно предлагал ему в одиночку поднять Хигло по тропе, рассчитанной на горных козлов? И тут конь толкнул его мордой в плечо, словно предлагая начать подъем. Кйорт сразу все понял.
— Если он после этого станет ослом, я отрежу тебе голову, — пробурчал ходящий.
Хигло ехидно причмокнул и показал зубы. Он корпусом оттеснил йерро и пошел первым. Комично вышагивая и тщательно выбирая место, куда поставить копыто, он выписывал немыслимые для коня пируэты, больше подходящие горному козлу, и даже цеплялся зубами за веревку. Вскоре он оказался на вершине тропы. Ходящий незамедлительно отправился следом.
Восточный пояс представлял собой довольно широкий, в три шага шириной, заснеженный выступ. С запада возвышались почти вертикальные скальные глыбы, а с восточной стороны были сплошные трещины и расселины.
— Идем ближе к стене, — скомандовал Арлазар. — Цепляйтесь за веревку.
Он указал на навешенный заранее вдоль всей стены крепкий канат в железных скобах. Ратибор с трудом встал на ноги, а у Амарис начался судорожный сухой кашель.
— Надо идти! — воскликнул зверовщик. — Всего две сотни шагов. Дальше южный балкон и спуск. Двести шагов — и спуск. Вы справитесь.
Последние слова он адресовал Ратибору и Амарис.
— И помните, что бы ни случилось, надо двигаться. Не можешь идти — ползи, но всегда вдоль стены. Стоит остановиться, и никто не поможет. Ни я, ни ходящий: гора не прощает отчаявшихся.
И они пошли. Шаг, остановка, шаг, остановка. Арлазар нервничал, подгонял, но даже физически крепкая, гораздо крепче многих мужчин Амарис не могла идти быстрее, чем шаг в минуту. Легкие горели огнем, сухой кашель рвал грудь. Она сипло дышала и все боялась ощутить во рту вкус крови. Ратибор шатался и с трудом удерживался около стены. Арлазар вынужден был идти рядом с ним и поддерживать под вторую руку. Хигло также сипел и упирался. Каждый шаг он сопровождал попыткой улечься, и лишь твердая рука да ласковый голос хозяина останавливали его.
— Идти! Идти! — покрикивал Арлазар. — Подышали — шаг, подышали — шаг. Смотреть перед собой, только перед собой. В спину впереди идущего.
Но сам эдали понимал, как сейчас трудно непривычным к таким переходам Ратибору и Амарис, ведь даже на него накатывала тяжким комом усталость. В голове бились тяжелые мысли о надвигающейся буре. Он видел ее приближение и понимал, что будет, когда черное облако, спускающееся с Четырехглавого Колосса, доберется до них. Лицо ходящего уже сплошь было покрыто черной сетью, а ноздри широко раздувались. Налитые багровой тьмой глаза упрямо и решительно сверкали из-под опущенного второго века. Его тело работало на полную мощность, задействовав все ресурсы. Оба сердца усиленно прокачивали кровь, снабжая в полном объеме организм кислородом, но утомляя его вдвое быстрее.
Кердаллен объявил о своем присутствии, едва отряд достиг середины балкона. Завыли сотни небесных труб, отдаваясь звучным эхом во всех ущельях. Ударил своей плетью шквальный ветер. Казалось, сама гора затряслась в попытке сбросить с себя назойливых странников. Небо сделалось тяжелым и белым. Жесткий мелкий снег, больше похожий на маленькие льдинки, раскручиваясь спиралями, жалил, словно беспощадный гнус. Мороз резко усилился. Ратибор упал на колени, цепляясь за Арлазара, как тонущий за обломки плота, и, едва не повалив его, закричал от испуга. Зверовщик рывком понял помощника на ноги и помог схватиться за канат у стены.
— Стой! — проорал ему прямо в лицо. — Ничего не случилось! Просто иди вперед!
— Я ослеп! Я ослеп! — истерически запричитал юноша, одной рукой проводя по лицу, словно пытаясь сбросить черную пелену с глаз.
— Успокойся! Это всего лишь снежная слепота. Она пройдет. Держись за канат!