Теперь он понимал, как чувствует себя слепец. Когда кругом черным-черно. Ни дня, ни ночи. Солнечный день или капли дождя можно ощутить только кожей. Запах почувствовать. Здесь же не было даже этого. Можно мысленно нарисовать картинку, но это будет лишь плодом воображения. Если бы он не видел, как выглядит Нейтраль, он понятия бы не имел, где он и что происходит вокруг. Лишь чернота, куда ни поверни голову. И одинокая серебряная нить. Тонкая, как волос, и прямая, как стрела, лежала у него под ногами. Илур застонал: он точно знал, куда она ведет. Но разве он заслужил такую судьбу? Викарий зарычал от бессильной ярости. Но ведь он не обязан идти по ней? Уж лучше бесконечно бродить во тьме, чем хоть один раз увидеть ворота Радастана. Илур ехидно хохотнул и сделал шаг в сторону. В то же мгновение руки и ноги словно оплела невидимая удавка, сжала и швырнула на спину, вернув на Тропу. Илур застонал от боли в затылке и от осознания собственного бессилия. Невидимые путы ослабели и вскоре совсем исчезли. Викарий мог двигаться вновь, но не хотел. Он так и продолжал лежать на спине.
— Я не хочу! Я не выбирал эту дорогу! — закричал он во все горло, надрывая связки, но вдруг понял, что лишь беззвучно раскрывает рот.
Захотелось плакать, но глазницы не наполнялись слезами. Тело Илура содрогнулось в истерике.
— Мерзкая гадина! Порождение нечистот! Сука-а-а-а! — кричал он, беззвучно шевеля пересохшими и неожиданно потрескавшимися губами. — Будь ты проклят!
Викарий, лежа на спине, выкрикивал страшные проклятия, пока не осип. В голове начали вырисовываться ужасные пытки, которым он подверг бы эту гадину Кйорта. Они сладким, успокаивающим нектаром наполнили воспаленный разум Илура, заставляя на время отступить тягостные, уничтожающие мысли о неизбежности собственного пути.
