Мышцы Кйорта вздулись буграми. В глазах потемнело от резкого недостатка кислорода. Два сердца отчаянно молотили по ребрам. Суставы ломило от напряжения и усталости. Только сейчас он осознал, как на самом деле он смертельно устал и что стоит ему сейчас оступиться, поскользнуться, упасть, и он не поднимется. Не сможет. И Хигло заскользил по снегу, как на санях. Мягкими рывками. Двадцать шагов. Всего двадцать шагов, чтобы добраться до стойла. Как же предусмотрительно, что в этом богом забытом месте кто-то создал подобную перевалочную станцию. Кйорт вдруг зло улыбнулся. «Что уж говорить. Дальновидно», — выглянула из уголка сознания мысль и, покивав, загадочно и медленно скрылась. Ходящий почувствовал, как что-то липкое и горячее растекается под одеждой. Пот или разошлись швы? Но сил на поиск ответа не было. Глаза видели лишь одну цель, которая маленьким пятнышком среди полнейшей тьмы скакала впереди. Опускаясь через каждый шаг на колено, чтобы отдышаться, Кйорт, хрипло дыша, тащил Хигло. Пар изо рта тут же оседал на воротнике куртки, лице и волосах морозными узорами. А снова проступившая из ран на лице кровь, густая, как мед, превращалась в наледь. «Двадцать шагов, каких-то двадцать шагов. Неужели я не смогу? — мысли суетливо метались, как бьющийся в окно мотылек. — Смогу. Должен. Вот так. Шаг. Еще шаг. Совсем чуть-чуть осталось».
Рука уперлась в дверь. Ходящий, держась за нее, выпрямился. Навалился плечом, но та не поддалась. «Ch`agg», — мысленно выругался он, нащупав засов.
Деревянный брус примерз к скобам и поддался лишь с третьей попытки. Наконец двустворчатая дверь распахнулась, и оттуда потянуло теплом: пристроенный к одной из стен дома, загон также обогревался, пусть и в меньшей степени.
— Atqе, soallie, — пробормотал ходящий
Кйорт, превозмогая усталость и боль во всем теле, хватая посеревшими губами глотки воздуха, затащил Хигло внутрь. Вероятность оставить раны и царапины на шкуре коня его сейчас не беспокоила: это, в отличие от смерти, излечимо. Еще он был уверен, что холод его друг также перенес относительно легко, но вот с чудовищной усталостью и потерей желания жить мог не справиться. Одному богу и самому зверовщику известно, как он смог привести Хигло под двери хижины, но ясно одно: скакун по своей воле не смог бы подняться. Эдали заставил его. Ходящий закрыл двери стойла и опустился на колени рядом с конем. Тот порывисто дышал. Его дыхание напоминало тихий, натужный сип. Йерро, не желая мучиться с разбухшими и задубевшими ремнями упряжи, разрезал их ножом. Затем стянул седло вместе с попоной в сторону. Уздечка, также изрезанная, отлетела в сторону. Затем он снял со стены пару меховых чепраков. Одним как можно тщательнее вытер Хигло, а затем укрыл вторым. Конь тихонько фыркнул. Кйорт опустился на пол, уложил голову друга себе на колени и, поглаживая его щеку, хмуро посмотрел прямо перед собой.
Он знал, что такое спалить коня: много лет назад, незнакомый с этим животным, он погубил нескольких, пока один старый конюх не просветил его. Кйорт еще там, среди льдов и метели, понял, что конь умирает. Что если заставить его идти дальше, он сгорит и все равно умрет. Только не во сне, тихо и спокойно, отдав жизнь морозу, а в страшных мучениях, от крови, хлынувшей в легкие. Бешеная ярость загорелась в глазах ходящего: «Если ты, эдали, заставишь меня сделать то, что я не смог сделать тогда, на вершине, позволив Хигло умереть спокойно, я клянусь Ор-Нагатом, что вытащу тебя голого на снег и брошу там». И тут он понял, что больше не слышит противного, царапающего душу и выковыривающего слезу сипа. Хигло задышал ровно и спокойно. Тихий-тихий вдох. Медленный, спокойный выдох. Кйорт снял рукавицу и провел рукой по храпу коня. Ни слизи, ни мокроты. Хигло спал, что в простонародье называется, «без задних ног». Как жеребенок около матери, не боясь внезапного нападения хищника. И если коню в обычных условиях надо часа два-три, чтобы полностью выспаться, то тут придется следить, чтобы сон на боку длился не больше пяти-шести часов, иначе животное может погибнуть. Но главное, дыхание и глубокий спокойный сон говорили, что каким-то чудом зверовщик смог не спалить коня. Почему он рисковал собой ради Хигло, Кйорт собирался узнать, когда эдали придет в себя, то есть, как он думал, через сутки.
Он тихонько переложил голову коня на настил, поднялся. Сейчас его другу уже ничего не угрожало: тут было достаточно тепло и спокойно. Воды он натопит из свежевыпавшего снега — ведь лошади, да еще в таком состоянии, нужна хорошая, чистая вода, — а ясли полны заготовленного корма. Конечно, сухой корм, предназначенный для яков, не так хорош для коня, но если смешать его с зерном, то вполне сгодится. Ходящий взял два больших деревянных ведра и вышел наружу. Метель все еще лютовала и, обрадованная новой жертве, с голодной яростью набросилась на нее. Кйорт двинулся вдоль стены, набрал в ведра снега и зашел в дом.