Лесли осторожно заглянул в дом. По стенам, как обычно, висели шкуры, несколько луков, колчан со стрелами. Простой земляной пол, стол со вкопанными ножками, несколько тяжелых стульев, неуклюжая, но надежная печь. В маленькие оконца, затянутые бычьими мочевыми пузырями вместо стекла или слюды, проникал тусклый свет луны. В печи все еще потрескивали языки пламени, пытаясь до конца сожрать толстое еловое полено. Необычным в этой мирной в общем-то обстановке был лишь труп самого егеря. Грузное тело лежало у самой печи лицом вниз. Но Лесли был уверен, что этот тяжелый торс, разбросанные в стороны руки-оглобли и короткие мускулистые, неестественно подвернутые ноги принадлежат Нурнэну. Вечно недовольному и бурчащему, но сейчас непривычно молчаливому и спокойному. Лесли, ожидая нападения какого угодно противника и с какой угодно стороны, на полусогнутых ногах, со скрюченными пальцами, готовыми вцепиться в горло врагу, подошел к телу егеря. У его левой руки (Нурнэн был левшой) сиротливо лежал короткий меч со слегка выщербленными краями и ободранной рукоятью, но в умелых руках все еще способный рубить и разить насмерть.
Лесли схватил оружие и мгновенно почувствовал себя спокойнее, хотя он был уверен, что убийца уже покинул это место. Иначе начальник караула в худшем случае покоился бы рядом с егерем или — в лучшем — бился бы с врагом голыми руками. Капитан перевернул труп лицом вверх. Горло вырвано, грудная клетка разодрана могучими ударами когтистой лапы. Наверное, их понадобилось всего два-три, чтобы переломать все ребра и вырвать грудину.
— Что за изувер мог сотворить такое?! Да и человек ли сделал это? — воскликнул Лесли, мгновенно покрывшись мурашками и холодным потом: приди он немного раньше и застань убийцу, даже с его силой вряд ли одержал бы победу.
— Теперь уж точно запишут это душегубство на мой счет! Сделают это только ради того, чтоб не страшить мирян неведомым зверем.
Лесли, испугавшись собственного шепота, вжал голову в плечи, словно ожидая нападения в спину, и огляделся. Ни одна тень не дернулась. Даже воздух, казалось, прекратил двигаться по дурно пахнущей сыростью, старостью, а теперь еще и смертью хижине. Лесли зажег большую масляную лампу — в таком старом доме вещь дорогую и удивительную. Желтые пляшущие круги света разбежались в стороны, выхватывая из темноты новые детали обстановки: большой, грубо сколоченный сундук и старинный, мастеровой работы шкап из красного дерева с удивительно искусной резьбой на дверках и золотыми уголками.
— Вот так старик-бородач! Ходил в рванье, а дома держал произведение искусства, — Лесли усмехнулся и раскрыл дверцы шкапа. Пустой.
Капитан удивленно почесал гардой меча у себя за ухом и подошел к сундуку. Среди скомканных и брошенных в него как попало вещей он подобрал себе хороший походный костюм, пришедшийся почти впору, и пару крепких сапог. Также на дне сундука затаился тяжелый кошель, почти доверху набитый серебром.
— Так он еще и богатей! — Лесли рассмеялся. — Вот так-так! У обычного егеря денег столько, сколько многим не заработать за полгода. Видать, не просто ты тут зверушек подкармливал да охоту снаряжал. Но поскольку все одно твой труп на мой счет запишут, да и без надобности теперь тебе кошель этот, я возьму. Не возражаешь, Нурнэн?
Егерь не возразил.
— Ну, раз ты не против, я тогда возьму еще пару рубах подлатных. Вон, я вижу на дне сундука, ты в них отличный бахтерец завернул. Да и кольчугой не побрезгую. Жаль, что меч у тебя только один. Зато наверняка есть хорошая лошадь.
Лесли вышел из хижины и, хоть про себя давно решил, что убийца уже далеко от этих мест, настороженно осмотрелся. Все так же тихо и спокойно. Филин не унимался, продолжая пугать зайцев и мелких грызунов. Капитан вывел из стойла доброго вороного тяжеловоза, снарядил и одним махом вскочил в седло.
— Несчастье и смерть от убийц одного обернулось надеждой на спасение другого, — прошептал Лесли. — Кому-то должно было повезти. Возблагодарю вас, Живущие Выше, сразу, как доберусь до храма.
Капитан пришпорил лошадь и скрылся в густых темных зарослях. Луна, в последний раз взглянув на поляну, словно утомилась зрелищем и закрылась пухлой мягкой тучей, окрасив ее края в грязно-белый цвет. Лесли направил коня южнее, в сторону от дороги на Гиберу. Волдорт успел сказать, как двинется Кйорт, и единственный способ его нагнать — срезать путь. Минуя прибрежный рыбацкий город, который снабжал ближайшие земли рыбой, всадник сразу направился по южной дороге в направлении Шинака. Только так у него была возможность предупредить охотника на ведьм. А уже после с тяжелым кошелем можно вернуться в свои родные места, к матери. Денег хватит, чтобы обновить и расширить хозяйство. И, Небо позволит, не придется больше ходить в дозоры по городу, ловить контрабандистов и татей. Добрый конь и крепкий плуг куда ближе сердцу Лесли, чем служба.