— Думал, — быстро ответил Волдорт, склонив голову. — И сейчас думаю, что Живущие Выше не могли без слез смотреть на несчастных беспомощных детей и женщин, которых наш пехотный напул безжалостно вырезал, когда вошел в деревню Ан`Катал.
— Малое зло необходимо ради большого блага.
— Опасайтесь тех, кто глубоко верит, что их Бог им все простит, — священник грустно покачал головой. — Неужели он простил детоубийц?
— А боги Ильмети, или Друзза, или Равнин прощают своих созданий? Я до сих пор вспоминаю тех бедняг, что, скрываясь от вырвавшегося из окружения зверья, искали спасения в аббатстве Святого Имархия. И когда в силе своей нечеловеческой оборотни и зверолюди вынесли врата и устремились во внутренние дворы, круша и убивая всех, мирные сыны Божьи, не желая ужасно погибнуть, упросили одного из оставшихся воинов, чтобы он заколол всех. И он согласился и убил всех взрослых. А потом он вышел с мечом в руке в одиночку против десятков тварей, попросил не трогать детей и позволить ему умереть, как подобает воину. И что сделали с ним, помнишь? — кардинал склонил голову и бросил святое знамение, Волдорт молчал. — Таким истязаниям, какие обрушились на того человека, не подвергался ни один еретик. А кто был во главе этих зверей в тот момент? Я подскажу. Твой друг, Аргосский Тигр.
— И произнес он, — ответил Волдорт, — «каковым нужно быть зверем, чтобы хладнокровно резать наших детей, перебить себе подобных и после просить о смерти, как подобает воину, а не убийце». И я слышал, что Тигр никогда не трогал женщин и детей, если они не хватались за вилы.
— Они поступали горше! Они забирали их с собой, чтобы совратить и обратить в подобных себе! Эти твари бездуховные смеялись над Священным Писанием, в котором говорится: «Живущие Выше создали нас по своему подобию»! Мне было всего десять лет, когда у нас в селе родилась девочка. Волдорт! У нее были большие, нечеловеческие глаза и покрытое шерстью лицо. Брат, это были глаза оленя! Разве такое возможно было допустить? Мать ее тайно встречалась со жрецом, и он тайно провел с ней обряд венчания. Вот к чему это все привело. И даже до сих пор, хотя минуло уже много лет, в лесах бродят зверолюди и у простых людей, словно в наказание для всего рода человеческого, рождаются одержимые лесным демоном младенцы. Сама Дева свидетель, мы жили с ними бок о бок, мы давали им работу, жилища и просили лишь одного — не трогать наших женщин. Мы были терпеливы…
— Неужели? — хмыкнул Волдорт. — Я сам верил. Свято верил, но никогда не могли ужиться в одном Мире два разумных вида. Такого случая нет в истории Великого Кольца Планов. Всегда сильнейший изгонял слабейшего…
— Ты знаешь много для обычного священника, — перебил кардинал, подавшись все телом вперед.
— Ваше Высокопреосвященство уже знает, что я не обычный священник. Я еретик, который, не таясь, взял силу Равнин. Надо ли что-то еще рассказывать о себе?
— Я жду, что ты расскажешь.
— И это поможет выследить Кйорта? — Волдорт усмехнулся.
— Аргосский Тигр, не покинувший наш Мир, может означать лишь одно. Ему некуда было бежать. Все эти легенды про то, что Живущие Выше всем хилым и слабым создали их План, годится лишь для Кольца Планов. Немолчание не стоит в Кольце. Отсюда нет выхода! И вдруг так станется, что сильнейшие не мы, а они? Вдруг они все еще ведут с нами тайную битву? Я не верю, что воин, который одной лишь бригадой разбил шесть наших легионов, сдался. И сейчас он может снова ввергнуть Немолчание в большую войну… Волдорт. Я не был до конца откровенен с тобой. Возможно, надо было поделиться моим наблюдением, но ты, я уверен, это уже и без меня понял.
— Люди теряют веру?
— Люди давно потеряли веру и отринули Священное Писание, за что будут вечно гнить в Радастане. Они больше не веруют в силу церкви.
— И она пытается удержать веру страхом, позорными кострами, дыбой и каленым железом?
— Пытается, как может. Ведь на что еще способен, например, брат Бонна Ортукский? Ты же видел. А когда-то и он на что-то был способен, несмотря на то, что Папа Жонфэ жаловал ему епископство вовсе не за заслуги перед Господом. Но я хочу сказать другое. Сила моя выросла. Она выросла многократно. Попытайся я призвать Всадника еще полгода тому, ничего бы у меня не вышло. Так же, как, я уверен, и у тебя, — кардинал внимательно изучал чуть изменившееся лицо Волдорта.
— Несколько недель, — прошептал тот.
— Что?
— Несколько недель, как открылась мне сила Равнин. До этого были лишь зачатки Истинной Силы. Бессмысленные, даже если призвать. Но недавно я ощутил что-то. Словно убрали плотину, сдерживавшую могучую реку.