— Смотри мне тут! Хватит на сиськи глазеть! Деваха-то справная, и твоя хотелка вон чуть из штанов не брызжет. Узлы навязывайте, и все. И не смей лапы ей на задницу класть. Чует мое сердце, она их тебе быстрее оторвет, нежели ты пикнуть успеешь. Слушай меня, — зашипел он, увидев, что сын поморщился. — Одна идет. Ты вон, первый встречный, раз на нее глянул и глаз отвести не способен, неужели ты мнишь, что никто не пытался силой ее взять? А вот идет же, и не боится, и на потаскуху не походит. Покумекай башкой своей пустой, значит, может постоять за себя. Даром что выглядит как лань молодая и беззащитная, пальцы у нее стальные. Понял?!
Имри кивнул.
— Гляди мне!
Отец запрыгнул на коня и, оглядываясь, пустил того галопом к обозу. Имри проводил его взглядом и обернулся. Амарис приблизилась, искоса поглядывая на юношу, и спросила:
— Поучает отец?
Улыбнулась.
— Ну так батя же. Оно и должно так быть.
— Правильно, родителя слушать и уважать надо, — девушка подошла к лошади. — Любишь лошадку свою? Как назвал?
— Клякса, — немного оторопело ответил юноша, пораженный сменой в поведении незнакомки.
Из деятельной, обеспокоенной она вдруг стала женственной и милой.
— Хорошая кличка, ей подходит, — Амарис обошла лошадь, поглаживая ее красивыми пальцами. — А отец тебя правильно поучает.
Девушка приблизилась к юноше, и тот ощутил запах меда и леса, исходящий от ее волос.
— Твое желание повалить меня на траву тут же и снасильничать так же очевидно, как и то, что, попробуй ты это проделать, умер бы, не успев подумать о том, насколько упруги у меня эти части, — она обвела рукой грудь.
— Но ты отца послушал, — продолжила она говорить, подходя еще ближе. — То хорошо, значит, тут что-то еще есть.
Она постучала пальчиком по лбу Имри.
— Но…
— Никаких «но», — тихо скрипя кожами, на траву упало седло, а моток веревки оказался вдруг ловко связанной уздечкой. — Я забираю лошадь, и ты не будешь мне мешать. Правда? Иначе я убью тебя, человек.
Имри стоял, словно парализованный, и смотрел, как незнакомка, не сводя с него взгляда, быстро снимает оставшуюся сбрую. Он и хотел бы помешать, но животное влечение сменилось животным же страхом. Все из-за девичьих глаз, бывших еще мгновение назад прекрасными и влекущими. До тех пор, пока зрачок не сузился до щелочки, превратив глаз человека в кошачий. Амарис накинула веревочную уздечку и взмахнула на лошадь.
— И ты никому же не расскажешь, что видел на самом деле? — красавица рассмеялась. — Жалкие человечки! Вон твои уж скачут! Только не догнать им меня. А тебе забыть все и упасть в беспамятстве! Хей-хо!
Она сжала колени, и Клякса резво понеслась прочь. Девушка на ходу подхватила с земли незаметную до сих пор дорожную сумку и закинула за спину. Имри рухнул на траву и забился в припадке, раскусывая губы в кровь и раздирая лицо ногтями, словно пытаясь вырвать нечто из головы. Позади послышались яростные вопли. Амарис обернулась, оценивая расстояние до преследователей. Усмехнулась: Клякса шла гораздо быстрее, то ли довольная отсутствием седла и металлической штуки меж зубов, то ли еще по какой причине, но кобыла словно обрела крылья, поедая расстояние, будто голодный зверь добычу.
— Людишки, — прошипела Амарис, — вам никогда нас не победить! Вы даже коня не в состоянии уберечь. Еще повезло вам, что я изворотом, а не силой взяла, что нужно. Но, на ваше счастье, так спокойнее и безопаснее. А лошадка нужна была, иначе есть опасность сильно отстать от этого ходящего. Но ничего. Настигнем. Конечно, настигнем. Никуда не денется. Иначе достанется нам. Ой достанется.
Забрезжил рассвет. Солнечный свет пробежал по верхушкам деревьев и теплой волной заскользил дальше, к башенкам и флажкам, которые сверкнули золотыми нитями на гербах. Замок оживал. Внутренние дворы наполнялись обычным утренним гомоном: скрип телег, ржание лошадей, где-то раздался собачий лай, послышались выкрики, часто невнятные на таком расстоянии, но ухо кардинала уловило — «Куда прешь! Осади назад!»
Грюон простоял на высокой смотровой башне всю ночь, вглядываясь во тьму, и сейчас солнце осветило его озабоченное лицо: Призрак опаздывал, и сильно. Он должен был объявиться у замка еще вчера, самое позднее к полудню. Но даже высланные разъезды не смогли найти приближающегося всадника или повозку. Уже гонцы, скорые и важные, успели доставить в замок вести о смерти королевы. И вскоре герцог должен был отбыть в Гилладу на собрание графств, где предстояло решить несколько сложных вопросов о дальнейшей судьбе короны. И на собрании обязательно должен был присутствовать Призрак. Он был частью плана, частью договора. Он был застежкой, без него весь план катился с горы быстрее сели.
