Никто не стал спорить: Амарис знала, что зверовщик способен на подобное, а ходящий рассудил, что вряд ли эдали просто бахвалится перед сородичем.
— Хм-хм, — послышался тихий кашель.
Из люка у стены выглядывала голова Ратибора. — Мастер, там… это…
— Что там? — вся троица напряженно посмотрела в направлении леса.
— Лучше взгляните, — Ратибор спрыгнул вниз и подбежал к двери. Толчком распахнул ее и ткнул пальцем в небо. — Смотрите.
Небо пылало огнем звезд, крупных и ярких. Казалось, что можно дотянуться рукой до любой и сорвать ее со свода, как плод с яблони.
— Только все небо было затянуто одной сплошной пеленой, как старый шкаф пылью. И вдруг, словно по волшебству, — пояснил Ратибор.
— И больше ничего? — напряженно сказал ходящий, пряча аарк в ножны.
— Нет, — стушевался юноша. — Из бойниц наверху не очень хорошо видно…
— Это не наше небо, — ответил вместо Ратибора эдали. — Я не узнаю ни единого созвездия.
— А я не знаю, что происходит, — опередил вопросы йерро, — понятия не имею.
Кйорт вернулся в дом.
— Арлазар, — послышался оттуда его голос, — запомни время, когда ваше небо вернется. Но если будет что-то еще — буди немедленно.
— А ты думаешь… — зверовщик зашел следом, поманив за собой остальных.
— Да. Это осколок другого Плана. Он не удержится, но я должен знать, сколько времени он простоит. И вот что еще, — ходящий обернулся и, цедя слова, проговорил: — В пути ни на шаг от меня.
— Ты точно не хочешь больше ничего добавить? — уточнила Амарис.
— Нет.
Кйорт замолчал и направился к печке. Закинул на нее оружие, скинул сапоги и запрыгнул сам. Арлазар усмехнулся: ходящий бесцеремонно занял самое лучшее место для ночлега. Протопленная печь остается теплой до самого утра, когда дом уже выстывает, особенно у внешних стен, а сухое тепло, кроме того, полезно для здоровья. Ведь не зря княжичи всегда оставляли место на печи для детей, стариков и больных.
Скоро в доме воцарилась тишина. Дверь была надежно заперта на тяжелый засов. Труп Арлазар все-таки вытащил и положил на низкую скамью у самых дверей, сам же забрался в «ласточкино гнездо» и, прислонившись спиной к стене, закрыл глаза. Со стороны могло показаться, что он уснул, но лучше охраны придумать было сложно.
Большой филин спланировал с высокой сосны и уселся на один из воротных столбов на манер резной фигуры. Его большие крючковатые когти несколько раз царапнули дерево, сжимаясь и разжимаясь, и намертво вцепились в столб. Он ухнул и, нахохлившись, замер.
Арлазар улыбнулся сквозь транс и слился с птицей в единое целое.
14-2.
14.
Утро выдалось туманным и теплым. Арлазар отпустил филина, не забыв напоследок поймать его когтями толстую мышь, после чего птица самостоятельно проглотила грызуна и, тяжело хлопая крыльями, улетела в чащу.
Ночь не принесла новых потрясений и волнений. Осколок, как и говорил ходящий, пропал очень скоро, продержавшись не больше четверти часа. Эта новость вызвала на губах йерро подобие улыбки.
После нехитрого, но плотного завтрака труп стража границы закопали за срубом, а затем Арлазар развил кипучую деятельность. Он осмотрел склад, комнаты, погреб, подворье, бесцеремонно отбрасывая лишнее и тщательно отбирая то, что понадобится, по его мнению, в переходе. В первую очередь он разложил на столе чистую теплую одежду и предложил всем отобрать себе необходимое, чтобы не страдать в мороз. Четыре меховых походных плаща с капюшонами, надетые едва ли с десяток раз, особенно порадовали эдали, и он довольно хмыкнул. Ходящий же первым делом вытащил из груды на столе зимнюю попону и, придирчиво осмотрев, отложил в сторону поверх аарка, словно говоря «Я беру». Помимо этого, каждый отобрал себе теплые штаны, куртку и сапоги, также нашлись шерстяные платки и рукавицы.
Затем, свалив все лишнее в кучу, эдали занялся пайком, призвав на помощь лишь Ратибора. Ходящий направился было во двор, но его остановила Амарис.
— Стой! — окликнула она Кйорта.
Тот остановился и оглянулся.
— Тебя надо осмотреть.
Йерро фыркнул и взялся за ручку двери.
— Не будь дураком, — настаивала Амарис. — Края порезов на лице снова сделались темными, и…
Она подошла к Кйорту, приложила к его лицу кусок белой тряпки и показала ходящему. На ткани отчетливо проступали мокрые красные отпечатки.
— Точно такие же у тебя на рубахе, со спины.
Кйорт взял из рук девушки тряпку и самостоятельно коснулся ею лица. Прижал. На ткани появились четыре четкие красные полосы и темные засохшие сгустки. Раны вновь кровоточили.
— Chhke nhi chea[1]? Есть чем обработать раны? — хмуро спросил он. — Мой запас исчерпан.
— Есть, — Амарис выдвинула на середину комнаты чурбан. — Снимай рубаху, садись.
Обернулась к Ратибору.
— Нужно ведро горячей воды. Давай быстро.
Юноша кивнул и исчез за дверью. Вскоре в печи стоял котел и потрескивали дрова. Тем временем, пока Ратибор разводил огонь и наполнял котел водой из родника, ходящий сбросил рубаху и сел на чурбан. Амарис подошла и грустно вздохнула.
— Все так плохо? — усмехнулся Кйорт.
