Капитан уверенно правил коня. Не заставлял скакать галопом, не ранил крутые бока шпорами в стременах. Он точно знал, что обычной погоне его не настичь. Ночью, пусть даже при яркой луне быстро отправить отряд по следу вряд ли возможно. А от сил, дарованных кардиналу, не укрыться такому обычному беглецу, как Лесли. Поэтому есть ли смысл утомлять лошадь? Через четверть часа, когда тихая и узкая лесная тропинка встретится с широкой торговой дорогой, можно будет прибавить, чтобы на первой конной станции быть раньше глашатая.
Нет, конечно же, в Алии гораздо легче скрыться от преследования, чем в соседнем Нерулае или Княжестве. Не будь она разбита на графства, а связана одним сильным владыкой, например, правитель Ирписа Марком Ирпийским, а не старой и уже почти немощной королевой, то по всей стране устроили бы невиданную облаву — во всех городах, конных станциях и портах. Не трясись каждый за свои владения, за свой кусок земли, замок, за неприкасаемость собственных границ, создай в королевстве единую армию вместо рыцарских клиньев, присягающих лишь своему сюзерену и в грош не ставящих иные полки, тогда глашатаи на скорых конях, быстрые голуби и сигнальные огни превратили бы поиск беглеца в краткий миг. А так к утру Лесли уже пересечет границу Убердена, и восход застанет его в Ирписе. Он зло улыбнулся. Ищите его тогда. Марк Ирпийский, который уже мнит себя королем и едва может дождаться, когда королева отойдет в последний путь, никогда не позволит армии Убердена шастать по его землям. А точные описания Лесли, переданные на словах или рисованные графскими умельцами на желтой бумаге, могут подойти каждому третьему в Алии. Да и захочет ли Марк верить писаной бумаге, пусть даже ее опечатает сам Грюон? Лесли с трудом верил в это. И пока кардинал сам лично или посыльный, настолько важный, что Марк Ирпийский доверится его слову, не попросят его о помощи, до тех пор можно, не беспокоясь, двигаться по широкой торговой дороге к Шинаку, не скрываясь днем в лесах. Глядишь, когда Марк примет решение, Лесли уже покинет Ирпис. Надо лишь постоянно двигаться вперед и вперед, останавливаясь, чтобы сменить лошадей и выхватить пять-шесть часов на сон.
Графства сильны по отдельности: Уберден — пехотой и непревзойденными лучниками, Ирпис — тяжелыми вышколенными рыцарскими клиньями, Осгвитч — бесстрашными алебардистами, бьющимися одновременно легкой алебардой и мечом. Все вместе были способны сплотиться против общего врага, но сейчас напоминали неуклюжий ржавый механизм, грозящий развалиться от первого же поворота любой из шестеренок. Лесли прекрасно об этом знал и теперь был счастлив, что в день большого собрания графств, именуемого Созывом, из кубка выпало двенадцать бумажек со словом «против». Уже в то время королева большую часть времени дремала, склонив голову. Тогда он сквозь зубы назвал отказников «жалкими тупоголовыми нуруками», но сейчас готов был взять свои слова обратно. Оставались, правда, еще просто ловцы за награду и доверенные лица самого кардинала. Но главное — предупредить Кйорта и потом скрыться за морем. Там, в родных землях, его не найдет никто.
С этими мыслями капитан выехал на широкую дорогу, видимую даже в полную темень. Вдоль прикатанной полосы с глубокими канавами по бокам для стока дождевых вод стояли крепкие столбы, вкопанные в землю на расстоянии ста шагов один от другого. Стволы дерева ииклии, если срезать с них кору и густо покрыть их же собственной смолой, способны в ночи излучать нежный голубоватый свет, легкий и едва заметный, но достаточный, чтобы караваны не съехали с дороги. Торговые пути в Алии оберегали. И горе тому, кто ослушается всеобщего указа графств, скрепленного печатями и благословением церкви. Поговаривали, кто на торговой тропе учинит разбой или нарушит завет Живущих Выше «не лиши жизни существо, тебе подобное», в скорости погибнет страшно и никогда не найдет выхода из Нейтрали. На самом ли деле так случалось, или же это искусно распускаемые слухи, но мало кто отваживался проверять их. Особенно после того, как одна из разбойничьих шаек с богатой добычей была найдена недалеко от тракта. Десяток скрюченных и посиневших тел, притягивающих согнутые в коленях ноги к груди и обхватывая кто головы, кто животы руками, лежали вокруг ограбленного обоза. Епископство Ортука запретило хоронить тела и приказало сжечь их, дабы «лишить душегубцев даже малой надежды на спасение». Подобные случаи происходили и в самых далеких уголках Алии, где торговые пути не так широки и ухожены. Поговаривали, что даже «Крылья ворона» не промышляли на дороге. А кто-то так и вовсе шептался, что королева в сговоре с этой преступной гильдией и именно они охраняют большак взамен на поблажки. Но как бы то ни было, немногие решались разбойничать на тракте.
