Вскоре Илур попытался представить, что случится в конце пути: увидит ли он что-нибудь, кроме этой омерзительной и мерцающей, даже если закрыть глаза ладонями, тропы? Или он просто упадет в мрачную яму, где его встретит сам Нечистый или доверит своим прислужникам разобраться с ним по своему разумению? Или, как рассказывают святые люди, в конце будет туннель и свет? Только свет у людей, идущих Ввысь, —никак не у него. Проклятого и идущего в Радастан. Может, вместо света будет огонь? Или сплошная темнота? Но тогда он не увидит ничего до самого последнего момента? Или не увидит ничего никогда? Так и будут его истязать, применяя пытки, которыми он так любил вырывать признание у еретиков и замешанных в ведовстве? А вдруг он уже идет дорогой Радастана, и эта пытка и есть наказание? Несомненно, так оно и есть! Пытка в том, чтобы вечно идти. Конечно же! Так он и сделает. Это не сложно. Шаг, другой. Усталости не чувствуется. Третий, четвертый. Викарий сам не заметил, как уверенно раздались его плечи, гордо выкатилась грудь, шаги стали четче, быстрее. И на тело накатили неожиданная легкость и блаженство. Хотелось бежать. И он побежал так, словно у него были туфли с ангельскими крыльями, совсем как у древних богов на фресках.
