Но когда легионы стали развертываться в боевой порядок, генерал бросил взгляд на поля, которые женщины уже стали возделывать, а и мужчины засевать, и на оливковую рощу, где уже возобновилась работа, – и он увидел на этих полях Макора тех упрямых, несгибаемых людей, когда-то и создавших мощь и славу Рима: мужчин и женщин, которые любили свободу, со свойственным им упорством почитали своего бога, которые платили налоги и кормили империю. На мгновение перед глазами предстала его собственная усадьба в Истрии, и он вспомнил ту радость, которую испытывал, работая на своих полях, и он тихо приказал центурионам:
– Двигайтесь в Птолемаиду.
Вот так Макор своей преданностью единому Богу и нанес поражение мощи Римской империи.
Человек может прочесть десять тысяч страниц исторических трудов и найти в них лишь разложение власти и гибель надежд, но однажды он становится участником таких событий, что выпали на долю генерала Петрония, который, будучи в глубине души поклонником греческих философов, воздержался от разрушения Макора. Он вернулся в порт Птолемаиды, где погрузил на корабли статуи Калигулы и поднял на борт свои легионы, чтобы доставить их обратно в Антиохию. Здесь он составил свое донесение Цезарю Калигуле: «Всемогущий Бог, Воплощение Мощи, Свет Мира, во исполнение Ваших августейших указаний я, как и предписывалось, вторгся в Иудею, но у Ворот Птолемаида обнаружил пятьсот евреев, готовых пожертвовать собой, но не разрешить водрузить на их земле статуи нового бога Калигулы. Обосновавшись в Тиберии, я стал совещаться с главами этих мест и убедился, что для того, дабы установить статую бога Калигулы В Иерусалимском храме, мне придется убить всех евреев в Галилее. И из поколения в поколение ваши житницы будут лежать пустыми и голыми. Имя Рима навсегда будет подвергнуто проклятию. И если Вы желаете, Август Великий, устроить бойню, каковой наша империя еще не видела, должен просить Вас освободить меня от исполнения Вашего приказа. Вы должны разрешить евреям то поклонение, которому они были привержены в прошлом».
Донесение пришло к Калигуле в те минуты, когда он был обуян злобой. Его разъярило и презрение евреев, и малодушие своего генерала. Он незамедлительно послал курьера в Антиохию с приказом, что евреев надлежит полностью уничтожить, а Петроний должен покончить с собой; но в тот день, когда его посланники отплывали из Поди, восстали римские патриоты и убили своего гнусного императора, к чему они готовились несколько месяцев. И в Сирию на другом корабле отправились другие посланники, доставив Петронию похвалы и отмену приказа о массовых казнях, но никто не питал надежды, что эти радостные новости достигнут Антиохии еще при жизни генерала. Оба корабля-соперника пересекали одни и те же морские просторы к востоку от Рима – один нес смерть, а другой жизнь, – перед ними лежали одни и те же водные просторы, но на корабль со смертным приговором один за другим обрушивались неожиданные шторма, из плена которых он не мог освободиться три месяца. Корабль же, который нес жизнь, спокойно пришел в порт, сообщив генералу Петронию об убийстве Калигулы, которое принесло ему спасение.
Но если Петроний и Макор могли считать себя спасенными, то Рим нет, поскольку столица империи то и дело оказывалась в руках императоров-дегенератов, и убийства стали общепринятой практикой, предшествующей очередному восхождению на трон. В 37 году был уничтожен тиран Тиберий – лишь для того, чтобы ему унаследовал еще более худший тиран Калигула. А в 41 году его сменил Клавдий, муж знаменитой Мессалины, и оба они ради благоденствия государства и спасения общественных нравов были преданы смерти. Но в 54 году их сменил самый страшный тиран из всех, Нерон, который, забив ногами до смерти беременную жену, обратил свое извращенное внимание на евреев, которые жили далеко на краю его империи.
– Что вы там мне рассказывали о еврейском восстании? – спросил он, и его генералы все ему объяснили.
Когда прокуратором Иудеи был Понтий Пилат, рассказали они, произошли волнения из-за цветистых флагов, которые развевались над легионами, что несли службу в Иерусалиме. Римские солдаты почитали золотых орлов, венчавших стяги, а евреи настаивали, чтобы перед входом в Святой город этих идолов снимали. Дополнительные трудности появились из-за какого-то распятия на кресте, которое неумело организовал Пилат. Была еще история с неким Павлом из Тарса, весьма скандальным евреем, который утверждал, что на Дамасской дороге к нему обратился его бог, и который сеял беспокойство среди евреев и язычников. Но главное в том, как сообщили генералы, евреи Иерусалима говорят, что их бог воздвигнет свое царство, и среди них начало расти неуважение к римскому правлению.
– Они открыто бросают нам вызов, – заявили генералы, – и источник их силы – их храм, откуда и идут все призывы.
