То было время, когда мир стремительно расширялся. Константинополь, который с 1453 года был под властью Оттоманской империи, предлагал Европе такие богатства, доставленные из Индии и Китая, что перед ними бледнели даже россказни Марко Поло. Колумб открыл миру новое полушарие в дополнение к старому, а отважные португальские навигаторы доказали, что торговые суда, обогнув оконечность Африки, могут добраться до богатств Азии. Испания изумляла Европу сокровищами ацтеков и инков, и горизонты мира расширились настолько, что Средиземное море перестало быть центром силы. Страны Атлантики, которые до сих пор считались мелкими и незначительными, внезапно стали хозяевами империй столь огромных, что те не поддавались описанию. Даже столь скромное королевство, как Англия, границам которого с трех сторон угрожали враждебные Шотландия, Уэльс и Ирландия, смогло подчинить себе территорию в тысячу раз большую, чем она сама, а голландцы уверенно утверждали торговые форпосты всюду, где неустрашимые капитаны находили удобные якорные стоянки и источники чистой воды.
То был век интеллектуальных открытий. Из подвалов забытых монастырей, из давно заброшенных королевских библиотек, но куда чаще из рук арабских ученых, которые сохранили мудрость Запада, перед изумленными глазами людей появлялись труды Аристотеля и Фалеса, Платона и Евклида с их великими открытиями. Данте и Боккаччо заставляли вспоминать забытый мир Вергилия и Овидия, а слава Софокла и Сенеки придавала новую жизнь искусству драмы. Возвращались не только знания прошлого; каждый корабль, что приходил с Явы или из Перу, вместе с мешками специй и ящиками с серебром привозил с собой новые открытия, дававшие пищу мозгу, – так прокладывались пути к появлению людей, изменивших мир, таких, как Гутенберг, Коперник и Галилей.
Ты было время религиозного взрыва. Столетиями христианскую Европу объединяла единственная всеобъемлющая церковь, мудрая, всезнающая и дальновидная. Еще недавно христиане были воодушевлены двумя победами: изгнанием ислама из Испании и началом обращения ацтеков в христианство; а теперь были основания надеяться, что и миллионы людей в Азии и Африке присоединятся к святой церкви, поскольку туда уже держали путь самоотверженные миссионеры, преданные своей задаче. Какое-то краткое время торжествовало логическое убеждение, что скоро весь известный мир сможет объединиться под властью Рима. Но тут через все границы Европы грубыми решительными шагами двинулось учение Мартина Лютера; оно пробудило таких людей, как Кальвин и Нокс, которые разрушали старые связи и создавали новые.
То было время политических открытий и преобразований. Города-государства уступали место национальным образованиям, а бароны подчинялись королям, которые обретали себе поддержку в нарождающемся среднем классе. Светские правительства сменяли религиозные, и их лидеры принимались читать Маккиавели вместо Фомы Аквинского. Наконец удалось покорить северных варваров, а Европа, изгнав из Испании мусульман-арабов, вооружилась и смогла отбросить мусульман-турок, уже угрожавших Вене.
То был век, когда росла и крепла свобода. Люди, которые восставали против заточения в границах Европы, ныне обрели свободу искать счастья в Америке и Азии. Любой, кто старался вырваться из-под власти папы, имел право перейти в лютеранство, а крестьяне, которые с рождения молчаливо терпели тиранию землевладельцев, поднимали бунты. Усилилась судебная власть, и те, кто умели писать, люди искусства, смогли сломать рамки средневековых ограничений, чтобы следовать по стопам Микеланджело или Петрарки. Каждый год открывались новые горизонты, ибо то воистину было время свободы.
