Она стояла прямо за ним. Нарядное шёлковое платье плотно облегало её, позволяя видеть жёсткий корсет; небольшая заколка у шеи сияла, её размер не вызывал сомнений, что бриллианты в ней настоящие. Мать выглядела подобно новой квартире, в которую они переехали: откровенно дорогой. Интерьер квартиры был первой профессиональной работой Китинга для себя. Она была обставлена только что купленной мебелью в нововикторианском стиле, консервативно и впечатляюще. Портрет — большое полотно, висящее в гостиной, — конечно, не мог быть не чем иным, как изображением знаменитого предка, хотя таковым и не был.
— Пит, дорогой, мне неприятно напоминать тебе об этом в воскресенье утром, но разве уже не пора одеться? Мне надо бежать, а я боюсь, что ты забудешь о времени и опоздаешь. Как мило со стороны мистера Тухи пригласить тебя!
— Да, мама.
— Будут, наверное, ещё какие-нибудь знаменитости?
— Нет. Гостей не будет. Будет только ещё один человек. Не знаменитость. — Она вопрошающе взглянула на него. Он прибавил: — Там будет Кэти.
Услышанное имя не произвело на неё никакого впечатления. В последнее время ею владела странная уверенность, окутывавшая её подобно толстому слою ваты, сквозь который эта частная проблема больше не проникала.
— Просто семейное чаепитие, — сказал он значительно. — Он так и сказал.
— Очень мило с его стороны. Я уверена, что мистер Тухи очень умный человек.
— Да, мама.
Он нетерпеливо поднялся и направился к себе в комнату.
Это было первое посещение Китингом первоклассной гостиницы-пансионата, куда недавно переехали Кэтрин и её дядя. У него в памяти их номер не оставил каких-то воспоминаний, там всё было просто, очень чисто и изысканно скромно; он отметил, что было много книг и очень мало картин, но все подлинники, и очень ценные. Люди никогда не запоминали жилища Эллсворта Тухи, лишь его владельца. Владелец в этот воскресный день был в тёмно-сером костюме, безупречном, как военная форма, и в шлёпанцах из чёрной кожи с красной отделкой — шлёпанцы бросали вызов строгой элегантности костюма и всё же дополняли эту элегантность как удачный противовес. Он сидел на большом низком стуле, и на лице его было выражение осторожного добродушия, настолько осторожного, что Китинг и Кэтрин чувствовали себя иногда незначительными мыльными пузырями.
Китингу не понравилось, как сидела на стуле Кэтрин, — сгорбившись и неловко сдвинув ноги. Он с сожалением отметил, что на ней третий сезон один и тот же костюм. Её глаза уставились в точку где-то посредине ковра. Она редко вскидывала взгляд на Китинга и вовсе не смотрела на дядю. Китинг не обнаружил и следа того весёлого восхищения, с которым она всегда отзывалась о дяде и проявления которого он напрасно ожидал в присутствии самого дяди. Вся она была какой-то неподвижной, бесцветной и очень усталой.
Коридорный внёс на подносе чай.
— Пожалуйста, дорогая, разлей, — обратился к Кэтрин Тухи. — Ах, нет ничего лучше, как попить днём чайку. Когда исчезнет Британская империя, историки обнаружат, что она сделала два неоценимых вклада в цивилизацию — чайный ритуал и детективный роман. Кэтрин, дорогая, почему ты держишь ручку чайника, как нож мясника? Впрочем, ладно, это очаровательно, именно за это мы тебя и любим, Питер и я, мы бы тебя не любили, если бы ты была элегантна, как герцогиня, — ну кому в наше время нужна герцогиня?
Кэтрин разлила чай, пролив его на скатерть, чего раньше с ней не случалось.
— Мне действительно хотелось взглянуть на вас двоих вместе, — сказал Тухи, бережно держа на весу хрупкую чашечку. — Глупо с моей стороны, не правда ли? Вообще говоря, ничего особо замечательного не происходит, но иногда я становлюсь глупым и сентиментальным, как и все мы. Я хочу поздравить тебя, Кэтрин, хотя должен извиниться перед тобой, потому что никогда не подозревал в тебе столько вкуса. Вы с Питером чудесная пара. Ты сможешь много дать ему. Ты будешь готовить для него пышки, стирать его платки и рожать ему детей, хотя, конечно, дети, все они болеют рано или поздно ветрянкой, что весьма неприятно.
— Но вы… вы это одобряете? — обеспокоенно спросил Китинг.
— Одобряю это? Что это, Питер?
— Нашу женитьбу… со временем.
— Что за вопрос, Питер! Конечно, одобряю. Но вы так молоды! С молодыми всегда так — они видят препятствия там, где их нет. Вы спрашиваете об этом так, будто это настолько важно, чтобы можно было не одобрить.
— Кэти и я встречаемся вот уже семь лет, — попытался обороняться Китинг.
— И это была, конечно, любовь с первого взгляда?
— Да, — ответил Китинг, чувствуя себя смешным.
— Тогда, должно быть, была весна, — сказал Тухи. — Обычно так и бывает. Всегда найдётся тёмный кинозал и парочка, витающая в облаках. Они держат друг друга за руки — но руки потеют, если держать их слишком долго, не правда ли? И всё же быть влюблённым — это прекрасно. Мир не знает более трогательной истории — и более банальной. Не отворачивайся так, Кэтрин. Нельзя позволять себе терять чувство юмора.