— Но для этого не следует позволять, чтобы газетные пачкуны раньше времени разнесли новость, как сороки на хвосте. Храни в тайне эскизы храма, не давай печатать их в газетах. Скажи Рорку, что не хочешь утечки информации. Он не станет возражать. Вели подрядчику поставить высокий глухой забор вокруг строительной площадки на время, пока возводится храм. Никто не должен иметь представления о нём, пока ты не вернёшься и лично не возглавишь церемонию освящения. Вот тогда — снимки во всех газетах страны, чёрт бы их побрал!
— О, Эллсворт!
— Прошу прощения.
— Но мысль верна. Подобным образом мы поступили с «Легендой о святой деве», это было лет десять назад, когда она вышла на экраны. Одних актёров там было занято девяносто семь.
— Да. Однако до того момента надо всё же подогревать интерес публики. Найми хорошего агента по связям с прессой и проинструктируй его. Я подберу тебе хорошую кандидатуру. Устрой так, чтобы каждую неделю-другую в газетах что-нибудь да появлялось об этом загадочном стоддардовском храме. Пусть гадают. Пусть ждут. Пусть будут наготове в назначенный час.
— Верно.
— Но Рорк ни в коем случае не должен знать, что его рекомендовал я. Никому ни слова, что я имею к этому какое-то касательство. Ни единой душе. Поклянись.
— Но зачем?
— У меня слишком много друзей-архитекторов, а это такой большой заказ, что мне не хотелось бы задеть чьи-либо чувства.
— Ах вот что! Конечно.
— Поклянись, Хоптон.
— О, Эллсворт!
— Поклянись спасением души.
— Клянусь… этим самым.
— Хорошо. Тебе не приходилось иметь дела с архитекторами, а Рорк к тому же весьма своеобразен, и дело нельзя испортить каким-нибудь ляпом. Так что я научу тебя, что ему сказать.
На следующий день Тухи вошёл в кабинет Доминик. Он встал у её стола, улыбнулся и сказал неулыбчивым тоном:
— Ты помнишь Хоптона Стоддарда, помнишь, что он уже шесть лет толкует о храме веры?
— Смутно.
— Он намерен построить его.
— Неужели?
— Он собирается поручить это Говарду Рорку.
— Не может быть!
— Именно так.
— Просто невероятно… Чтобы Хоптон Стоддард!..
— Он, он.
— Ну что же. Я займусь им.
— Нет. Не вмешивайся. Я рекомендовал ему нанять Рорка.
Она сидела, ничего не говоря, пока его слова не дошли до неё. Весёлость сошла с её лица. Он добавил:
— Мне хотелось, чтобы ты знала, что это сделал я, чтобы у нас не возникло тактических неувязок. Больше никто об этом не знает и не должен знать. Надеюсь, ты будешь помнить об этом.
Она спросила, поджав губы:
— Зачем тебе это?
Он улыбнулся и сказал:
— Я хочу сделать его знаменитым.
Рорк сидел в кабинете Хоптона Стоддарда и слушал его, не веря своим ушам. Хоптон Стоддард говорил медленно и серьёзно. Его слова звучали внушительно и искренне, но причина была в том, что он почти дословно вызубрил свою речь. Он просительно смотрел на Рорка глазами младенца. Впервые Рорк почти забыл об архитектуре и на первое место поставил человеческие отношения. Ему хотелось встать и уйти — этот человек не нравился ему до отвращения. Но его удерживали слова, они никак не гармонировали ни с выражением лица, ни с голосом.
— Как видите, мистер Рорк, хотя это и культовое сооружение, оно должно быть чем-то большим. Обратите внимание, мы называем его храмом человеческой души или даже лучше — храмом человеческого духа. Мы хотели бы воплотить в камне, как другие воплощают в музыке, не какую-то узкую религиозную веру, но сущность всякой религии. А в чём сущность религии? В великом устремлении человеческого духа к самому высокому, самому благородному, самому совершенному. Человеческого духа как творца и покорителя идеала. Великой животворящей силы вселенной. В этом ваша задача, мистер Рорк.
Рорк беспомощно тёр глаза тыльной стороной ладони. Нет, это невозможно. Этот человек не мог этого хотеть, только не он. Слышать такое от него было ужасно.
— Мистер Стоддард, боюсь, вы ошибаетесь, — сказал он медленно и устало, — не думаю, что я тот человек, который вам нужен. Полагаю, я не должен принимать ваше предложение. Это было бы неверно. Я не верю в Бога.
С изумлением он увидел, что на лице Хоптона Стоддарда появилось выражение триумфа и удовлетворения. Он сиял от того, что мог по достоинству оценить мудрость и силу ясновидения Эллсворта Тухи, который всегда оказывался прав. Он выпрямился и заговорил с большей уверенностью, твёрдо, так, что в его голосе зазвучал старший в обращении к младшему. Снисходительно, тихо и умудренно он сказал:
— Это не имеет значения. Вы человек глубоко верующий, мистер Рорк, но по-своему. Это можно видеть по вашим сооружениям.
Он с удивлением обнаружил, что Рорк молча, неподвижно уставился на него.
— Это действительно так, — наконец вымолвил Рорк едва слышным шёпотом.