Ведомый шепотом своей души...
Я родилась за много лет до того, как в этот мир пришел ты. Мой дом располагался у подножья стремящихся к облакам могучих скал, окруженный простирающимися вдаль лугами, а прибрежный его песок омывали соленые воды моря. С ранних лет я знала, что мне предстоит иная судьба, нежели у окружающих меня людей. Так бывает порою: казалось бы, ты живешь совсем недолго, но чувствуешь, что впереди тебя ждет нечто особенное, пусть не знаешь, принесет тебе это радость или печаль. Подчас это исходит из собственной самоуверенности человека, иногда из внушений близких, а порой из глубин величественного храма его души. Не знаю, что породило мои ощущения, так же как и не известно мне, послужило ли свершению событий моей дальнейшей жизни провидение богов или же собственная вера в чудо.
Мне только исполнилось девять, когда на скале, возвышающейся над беспокойными водами моря, я нашла крошечный роток из двух тонких ветвей, проросших по разные стороны узкой вершины. С утра нашей первой встречи я ежедневно приходила на это место, наблюдая, как крошечные деревья растут вместе со мной, постепенно, словно сливаясь с собственной энергией моей души и становясь для меня все важнее. Их окрепшие стволы однажды потянулись друг другу, а спустя годы два переплетенных между собой дерева удивительно быстро возвысились над скалой, и под ними на землю пролился источник, вскоре обратившийся переливчатым ручьем, стекающим по грубым камням скалы к ее подножию.
За эти годы уже достигшие низких облаков усыпанные крошечными растущими прямо из морщинистых стволов листьями деревья стали для меня родным местом, а проходящие через раскинувшуюся поблизости деревню люди наделили бьющую из чрева скалы воду особыми силами. Вера людей порой творит чудеса, и вскоре источник обратился священным местом, одарив игривые воды ручья чародейственными свойствами. А я лишь наблюдала, в душе радуясь, что важный для меня край нашел приют и в сердцах других людей.
Став хранителем волшебного источника, я берегла его и защищала, помогла отстроить небольшой, но аккуратный храм у подножия, и была счастлива, видя свет в глазах приходящих к скале людей. Здесь они обретали необходимую им поддержку, вверяли тихим шепотом своих душ могучим деревьям свои горести, мечты и надежды, и, возможно, в ласковом шелесте листьев им слышался ответ на их трепетные молитвы. Мне довелось повстречать многих людей, пропустить их счастье и печаль через свою душу, ощутить, как мое сердце бьется в такт с сердцем очередного путника, доверительно рассказывающего мне о тоске, заведшей его в этот край.
Я всегда была уверена, помогала им не сама вода, а собственная вера и тот путь, что они проделали ради встречи с чудом, ставшим для них, возможно, последней надеждой. Помогли им трудности и препятствия в этом долгом пути, люди, что были встречены ими, те мгновения тишины и покоя, столь редкие в суете их повседневной жизни, обреченной стать рутиной и задушить серым однообразием огонь их сердец.
Истинный смысл источника был в пересечении судеб этих людей.
В их пути.
И даровании возможности обрести понимание собственной души…
Однако это было лишь мое убеждение, и со временем я начала замечать, что вода в источнике под необычно переплетенными деревьями, действительно, обладает особой силой, словно впитав в себя силу окружающего ее мира. И мне пришлось признать, что место это волшебно.
В тридцать два года сожженная обрушившейся на скалу молнией я умерла, окончательно слившись с источником и став его истинным хранителем. С этого дня годы обратились для меня смазанным в единое мгновение пятном, где приходящие в поисках поддержки и помощи люди склонялись к чародейственным водам источника. Они верили, что все волшебство является к ним с каплями прохладной воды, и, уповая на незримое колдовство древнего духа сплетенных деревьев, забыли о собственных силах. Огонь их сердец начал затухать, погребенных жаждой обладания сказочными чарами старого источника, любовь и понимание истинной силы которого давно затерялись в глубинах разъеденных злобой людских душ.
Вскоре я начала раздражаться при виде все больших путников, желающих получить хотя бы малую толику сказочного источника. Они рвались к нему, готовые сметать других на своем пути, а верховные правители этого края обложили неустанно прибывающих к источнику ищущих платой за то, чтобы коснуться колдовских вод. Я уже не различала лиц этих людей, они все казались мне стертой черной массой, способных поглотить и уничтожить мир. Они уже не были для меня живыми, они стали чудовищами. Объединенные одной идеей, они потеряли разум, не могли и не желали мыслить, бездумно подчиняясь самым низменным и жестоким стремлениям, продиктованным их алчностью, злобой и слепой, ничем непоколебимой верой.
