Это-то Йоктан мог понять. Двое мужчин обсудили ситуацию, и в завершение хабиру сказал убийце, что тот может найти убежище у алтаря. Затем Йоктан собрал своих жен, сыновей и мужей своих дочек и предупредил их, что скоро из Макора в поисках убийцы могут явиться солдаты и им надо как-то справиться с первыми сложностями на их новой земле. Мужчины посовещались между собой, но не стали сообщать свое решение Урбаалу. Он направился к алтарю под дубом, пытаясь понять причины трагедии, жертвой которой он стал.
В тот день никакие солдаты из Макора не пришли, но в оливковой роще появилась женщина, искавшая своего мужа. Не найдя его, она двинулась по караванному пути, ведущему в Дамаск, и наконец добралась до того места, откуда ей открылись незнакомые шатры, раскинутые на поле ее мужа. Она побежала сквозь колючие стебли скошенной пшеницы, крича:
– Урбаал! Урбаал!
Она нашла его приникшим к алтарю, кинулась к нему и упала рядом с ним на землю, целуя его ноги. Она рассказала, что до утра жрецы не будут посылать воинов на его поиски, считая, что к тому времени он уже уйдет далеко на восток, где о его преступлении никто не будет знать. Она хотела немедленно пуститься в путь – беременная женщина с одной парой сандалий, – но он упрямо повторял: «Это мое поле», и ни она, ни Йоктан не могли заставить его сдвинуться с места.
Зашло солнце, и наступила какая-то странная ночь. Урбаал, внезапно ставший старым и растерянным, прикорнул у алтаря, пока Тимна разговаривала с чужаками, рассказывая им, что ее муж был честным земледельцем, и пытаясь объяснить те ни с чем не сообразные шаги, которые и уничтожили его.
– Ты возлагаешь на себя слишком большую долю вины, – произнес Йоктан.
– Мы все виноваты, – ответила она.
– И все же это он сделал главную ошибку, – рассудительно возразил Йоктан.
– Он был околдован, – сказала Тимна и в свете лагерного костра с жалостью посмотрела на своего мужа. – В другом городе, в другое время он мог бы умереть счастливым человеком, – пробормотала она и заплакала над несчастной судьбой, которая ждала Урбаала.
На рассвете Йоктан подошел к алтарю, чтобы помолиться в одиночестве, а когда вернулся, Тимна спросила:
– Каким богам ты молишься?
– Лишь одному богу, – ответил он, и Тимна внимательно посмотрела на него.
Когда солнце было в зените, появились воины из Макора – восемнадцать человек и их капитан. Они были полны надежды, что тот спятивший земледелец пустился в бега, однако при виде шатров чужестранцев им пришлось разбираться, кто они такие. Под дубом они нашли скорчившегося у алтаря Урбаала.
– Мы пришли за убийцей, – объявил капитан.
Йоктан вышел вперед и, не повышая голоса, ответил:
– Он получил убежище у моего алтаря.
– Но он не в храме, – заявил капитан, – и должен пойти с нами.
Тем не менее Йоктан не сдвинулся с места, и к нему стали стягиваться сыновья. Капитан отошел посоветоваться со своими людьми. Те не сомневались, что справятся с чужаками, но, поскольку за победу придется дорого заплатить, воины Макора отступили.
Они послали за жрецами, и, когда те прибыли, капитан объяснил:
– Урбаал здесь, но этот чужестранец отказывается выдать его.
– Он получил убежище у моего алтаря, – сказал хабиру.
Жрецы хотели было отдать приказ воинам силой увести убийцу, но явная готовность чужаков к бою остановила их.
Наконец жрецы сообщили:
– Мы уважаем святость убежища.
Затем верховный жрец подошел к Урбаалу:
– Амалек мертв, и твоя жизнь подошла к концу. Поэтому ты должен пойти с нами.
Растерянный Урбаал не мог толком понять, что они от него хотят, но когда до него наконец дошло, что он убил Амалека, с которым не раз вел дружеские разговоры на самые разные темы, у него полились слезы. Жрецы подошли к Тимне и сказали:
– Попытайся увести мужа от алтаря, потому что мы должны забрать его с собой.
Но Йоктан твердо сказал:
– Если он решил остаться у алтаря, он останется.
Жрецы преисполнились уважения к этим благородным словам и отступились.
Решение приняла Тимна. Подойдя к дубу, она опустилась на колени рядом с мужем и тихо сказала:
– Конец твоих дней близок, Урбаал. Все мы наделали ошибок, и я умру вместе с тобой.
Он беспомощно посмотрел на нее и подал ей руки – мягкий, добрый человек, который любил свои поля и жужжание пчел среди цветов. Она помогла ему подняться на ноги и отвела к жрецам, которые приказали солдатам надеть ему удавку на шею.
– Я умру вместе с ним, – сказала Тимна, – потому что вина за ошибку лежит на мне.
– Ты можешь идти куда хочешь, – ответили жрецы, но у городских ворот она с такой силой приникла к Урбаалу, что ее с трудом оторвали от мужа и швырнули в пыль.
Тимна смотрела на своего ничего не понимающего мужа, скромного властителя оливковой рощи, который в последний раз поднимался по насыпи, в последний раз проходил сквозь ворота.
– Нет! Нет! – зарыдала она, когда Урбаал скрылся из виду. – Как ужасно я поступила с ним!
