Она не видела Китинга шесть месяцев. Последние три года они изредка виделись, иногда вместе обедали, пару раз ходили в кино. Они всегда встречались на людях. После знакомства с Тухи Китинг не решался заходить к ней домой. При встречах они разговаривали так, словно ничего не изменилось. О женитьбе они давно не заводили речи.
– Добрый день, Кэти, – тихо сказал Китинг. – Не знал, что теперь ты носишь очки.
– Только когда читаю… я… Добрый вечер, Питер… Наверное, вид у меня ужасный сегодня… Я рада видеть тебя, Питер…
Он тяжело опустился на стул, не снимая пальто, держа шляпу в руке. Она стояла, беспомощно улыбаясь. Потом сделала нерешительный округлый жест рукой и спросила:
– Ты просто заскочил на минутку или… Может, снимешь пальто?
– Нет, я не на минутку. – Он поднялся, бросил пальто и шляпу на кровать и впервые за все время улыбнулся, спросив: – Но может быть, ты занята и прогонишь меня?
Она прижала подушечки пальцев к глазам и быстро-быстро отдернула их. Она должна была вести себя с ним как всегда при встречах, чтобы голос звучал легко и непринужденно.
– Нет, нет, я совсем не занята.
Он присел и протянул к ней руку в молчаливом приглашении. Она быстро подошла к нему, вложила свою руку в его, и он притянул ее к себе на ручку кресла.
Свет лампы падал на него, и она уже достаточно овладела собой, чтобы заметить выражение его лица.
– Питти, – воскликнула она, – что с тобой? Ты выглядишь просто ужасно.
– Я пил.
– Но не так же.
– Именно так. Но теперь с этим покончено.
– В чем же дело?
– Я хотел тебя видеть, Кэти. Я хотел тебя видеть.
– Милый, что они сделали с тобой?
– Никто ничего со мной не сделал. Теперь со мной все в порядке. Поэтому я и пришел сюда… Кэти, ты когда-нибудь слышала о Хоптоне Стоддарде?
– Стоддард?.. Не знаю. Имя мне где-то встречалось.
– Ладно, неважно, не затрудняйся. Только я подумал, как все странно. Видишь ли, этот Стоддард, старый мошенник, не мог больше терпеть угрызений совести и, чтобы загладить свои грехи, преподнес городу большой дар. А я… когда мне стало невмоготу терпеть, я решил, что могу искупить их единственным образом, сделав то, чего мне на самом деле хотелось больше всего, – прийти к тебе.
– Что ты не мог больше терпеть, Питер?
– Кэти, я сделал большую подлость. Когда-нибудь я тебе расскажу, только не сейчас… Ты могла бы простить меня… простить не расспрашивая? Тогда я буду думать, что прощен человеком, который никак не может простить меня. Человеком, которого нельзя обидеть и который поэтому не может простить… Но от этого мне только хуже.
Кэтрин, казалось, ничуть не удивилась. Она с готовностью произнесла:
– Я прощаю тебя, Питер.
Он несколько раз медленно склонил голову и сказал:
– Благодарю тебя.
Она прижалась к нему щекой и прошептала:
– Тебе так много пришлось пережить, Питер.
– Да, но теперь все в порядке.
Китинг притянул ее к себе и стал целовать. Он больше не думал о храме Стоддарда, а она не думала о добре и зле. В этом не было нужды, они оба были чисты.
– Кэти, почему мы не поженились?
– Не знаю, – ответила она. И добавила торопливо, только потому, что сердце ее застучало и она не могла не сказать что-то, но и не могла позволить себе воспользоваться моментом: – Наверное, мы оба знали, что нам не надо торопиться.
– Нет, надо. Если мы уже не опоздали.
– О, Питер! Ты… уж не делаешь ли ты мне снова предложение?
– Кэти, прошу тебя не удивляться. Если ты удивишься, я пойму так, что все эти годы ты испытывала сомнение. Это было бы для меня сейчас ужасно. Я пришел именно сделать тебе предложение. Мы поженимся. Поженимся, не теряя времени.
– Да, Питер.
– Нам не нужны объявления, приготовления, гости, церемонии и прочее. Из-за них мы все время откладывали нашу женитьбу. Честно, не могу понять, как мы могли пустить все на самотек… Мы никому ничего не скажем, просто исчезнем из города и поженимся. Объясним и объявим всем после, если кому-то потребуется объяснить. Это касается твоего дяди, моей матери, ну и других.
– Да, Питер.
– Завтра ты бросишь твою чертову работу. Я договорюсь на службе о месячном отпуске. Гай, конечно, взбеленится, интересно будет на него посмотреть. Упакуй нужные вещи, много не потребуется, и не беспокойся о макияже, между прочим… ты вроде сказала, что выглядишь сегодня ужасно? Так вот, ты никогда так чудесно не выглядела.
Я буду здесь послезавтра в девять утра. К тому времени у тебя все должно быть готово.
– Да, Питер.
Когда он ушел, она бросилась на кровать, плача навзрыд, не сдерживаясь, забыв о достоинстве, забыв обо всех делах и заботах.
Эллсворт Тухи оставил дверь кабинета открытой. Он видел, как Китинг прошел мимо, не заметив его открытой двери. Потом Тухи услышал рыдания Кэтрин. Он подошел к ее комнате и вошел без стука. Он спросил:
– В чем дело, дорогая? Питер обидел тебя?
Она приподнялась на кровати, посмотрела на него, отбросив волосы с лица назад, не сдерживая искупительных рыданий. И выпалила первое, что пришло ей в голову и что ей почему-то захотелось сказать. Она сказала нечто, чего сама не поняла, но он понял:
– Я вас не боюсь, дядя Эллсворт!
– Кто? – выдохнул Китинг.
