Напряженность ее взгляда стала почти физически ощутимой, и я ощутила сдвиг в ее энергии. Уиллоу была похожа на туго сжатую пружину, готовую распрямиться. Это встревожило меня. Я ненавидела конфронтацию. Она собиралась настаивать на звонке в полицию, а мне хотелось быть осторожной, хорошо подготовиться и находиться там, где он не сможет до меня добраться, когда я это сделаю.
— Я обращусь в полицию, — повторила я. — Но не здесь и не сейчас. Я хочу обратиться в полицию, когда буду у себя дома, в Канаде. Я хочу подать на развод у себя дома, где он не сможет причинить мне вред. И мне нужно избавиться от медикаментозной зависимости. Мне нужна ваша помощь, Уиллоу. Вы поможете мне слезть с лоразепама? Мне нужно постепенно снижать дозировку, чтобы не сорваться. Я выбросила бóльшую часть таблеток в унитаз, но сохранила достаточно на одну-две недели. Я хочу, чтобы вы держали их у себя и выдавали мне понемногу на каждый день, если понадобится.
Она смотрела на меня. Я видела, что она напряженно размышляет.
— И поэтому вы думаете, что он больше не будет бить вас, — потому, что вы будете свободны от зависимости?
— Он увидит, что я стараюсь. Я скажу ему. И я докажу, что это серьезно.
— Но если вы думаете, что он подмешивает вам наркотики, то как это поможет?
Я подалась вперед.
— Я не буду пить и принимать таблетки. Поэтому, если у меня случится еще один эпизод, я сразу обращусь к врачу и сдам кровь на анализ, — я сделала паузу. — У меня появится доказательство того, что Мартин систематически пытается одурманить меня.
— Значит, вы считаете, что ваше пристрастие к веществам облегчает его махинации с вашим сознанием?
— Он пользуется этим как прикрытием для того, что делает со мной.
— Когда мужчина поднимает на вас руку, это уже…
— Нет, — я покачала головой. — Мне нужна ясная голова для правильной оценки положения. Я хочу быть на сто процентов уверенной, что не вообразила все это в тумане алкогольной паранойи. А если я обращусь к местной полиции, Мартин воспользуется публичными скандальными происшествиями с моим участием для объяснения моих «безумных» обвинений. Я прекрасно вижу это: он скажет, что мои синяки получены от падений во время моего пьянства. Люди на причале видели меня пьяной, Уиллоу. Они видели кровь. Они видели ярость у меня на лице. Он сказал врачам в клинике, что пьяная жена порезала его. Люди видели мое состояние в «Пагго»; даже вы видели меня там. Полицейские поверят ему, а не мне. Они встанут на его сторону.
Уиллоу окинула меня взглядом и медленно кивнула.
— Не хотите рассказать, как вы начали принимать эти таблетки?
Я рассказала ей все. Начиная с того, как я потеряла Хлою, какое горе мне это причинило и как я пыталась справиться с этим, вплоть до скандальной известности и госпитализации. Она терпеливо слушала под шум дождя снаружи.
— Теперь понимаете? — сказала я. — Это долгая история: злоупотребление седативными препаратами, психическое расстройство, насилие и потеря памяти. Он может использовать все это против меня, если я подам жалобу или выдвину обвинение. Дуг сразу так поступил, когда подал на развод со мной. Мартин может снова запереть меня в психиатрической лечебнице или даже воспользоваться своими юридическими полномочиями, поскольку у нас совместный бизнес и ему нужна моя подпись на финансовых документах. Он получит беспрепятственный доступ к моим средствам.
Она нахмурилась и с сомнением покачала головой.
— Вам не кажется, что это преувеличение?
— Честно говоря, сейчас я ни в чем не уверена.
Она наблюдала за мной; на ее окаменевшем лице застыло выражение, похожее на гнев. Это ощущение волнами исходило от нее. Я боялась, что теперь, когда я вооружила Уиллоу информацией о мужчине, который нападал на меня, она может предпринять действия по собственной инициативе — действия, которые я буду не в состоянии остановить. Тогда обстоятельства полностью выйдут из-под моего контроля.
Она тихо выругалась, потом резко встала и включила электрический чайник.
— Вы еще с кем-нибудь говорили об этом, Элли? С друзьями? С членами семьи? С кем-то еще?
— Сегодня утром я позвонила моей подруге Дане.
Она подняла голову.
— В Канаду?
Я кивнула.
— Сразу же после того, как избавилась от таблеток. Мой звонок был переадресован на голосовую почту. Она так и не перезвонила.
— А почему?
Уиллоу залила кипятком чайные листья в фарфоровых чашках. Ее браслеты мелодично звенели. Я завидовала ее красоте, ее изяществу.
— Мы поссорились. Из-за Мартина.
— Значит, Дане он не понравился? — она принесла чашки.
— На самом деле, она не встречалась с ним, но… — Я посмотрела на хрустальный шар, лежавший на буфете, карты Таро на кофейном столике, лампу с абажуром из розовой гималайской соли на книжной полке, крошечные китайские колокольчики на кухне и добавила: — Дана утверждала, что Мартин плохо влияет на мою ауру. Она сказала, что моя аура темнеет после того, как я встречаюсь с ним.
Уиллоу изогнула бровь. Она изобразила полуулыбку, взяла чашку с блюдечка и отпила глоток.
— Вы чувствовали, что у Мартина плохая аура? — поинтересовалась я.
