Мой барристер неторопливо встает. Его рост хорошо заметен, и атмосфера в зале ощутимо меняется. Он доминирует над собравшимися. Все ждут его представления, его контраргументов. Он улыбается. Черт возьми, он улыбается! Я тоже с трудом удерживаюсь от улыбки — от глупого облегчения, от понимания того, что за моей спиной стоит грозная сила, наряду с его репутацией превращать судей и присяжных в податливый воск под его холеными белыми руками.
— Вас что-то позабавило, мистер Лоррингтон? — спрашивает судья Парр, глядя на него поверх стекол очков для чтения. — Или же вы собираетесь обеспечить линию защиты?
Мне известно, что вступительное слово моего барристера будет очень коротким и выдержанным в общих тонах. Защите положено выслушать все аргументы стороны обвинения, прежде чем переходить к конкретным описаниям и версиям событий.
— Ваша честь, — произносит Лоррингтон глубоким баритоном, положив ладони по обе стороны своей кафедры. — Мне представляется, что мадам прокурор позволила себе обозначить мою линию защиты.
На галерке раздается смех. Я вижу ухмылки на лицах некоторых присяжных. Художник переворачивает страницу альбома и начинает рисовать быстрее.
— Тишина в зале! — восклицает судебный пристав.
— В самом деле, — Лоррингтон поворачивается к присяжным. — Мадам прокурор права в том, что существует альтернативный вариант событий. Тот, который лучше соответствует собранным уликам. Мы продемонстрируем Вашей чести, что дело обстоит не вполне так, как настаивает сторона обвинения. И мадам прокурор совершенно права кое в чем еще; следите за пальцами. Читайте ее доводы между строк. И ни на секунду не ослабляйте бдительности, поскольку ваш гражданский долг состоит в том, чтобы не отправить невиновную женщину в тюрьму за преступление, которого она не совершала. Это ваша обязанность перед правосудием. Это бремя, возложенное на ваши плечи.
Элегантно взмахнув полами мантии, он опускается рядом с солиситором.
— Ваш первый свидетель, мадам прокурор? — произносит судья.
Дверь судебного зала распахивается. Появляется женщина-детектив с кудрявыми оранжевыми волосами и обгоревшим на солнце веснушчатым лицом. Кажется, что она перегрелась, облачившись в брюки, белую блузку и плохо сидящий блейзер. У меня сводит живот, пока Лоцца направляется к свидетельской кафедре. Она плотно сбита и движется вперед уверенной походкой, держа руки в стороне от бедер, как будто оставляет место для воображаемого оружейного ремня с кобурой. Когда она приближается, я вижу шрам, пересекающий ее лоб.
Она занимает место для дачи показаний рядом со скамьей присяжных. На меня она не смотрит.
— Тишина, прошу вас! — громко восклицает судебный пристав. Потом он поворачивается к Лоцце: — Вы готовы честно и официально подтвердить, что ваши свидетельские показания будут содержать правду, только правду и ничего, кроме правды? Для подтверждения достаточно сказать «да».
— Да, — говорит Лоцца.
Мой взгляд устремлен на шрам у нее на виске.
Адреналин бушует в моих венах. Игра началась, и я уже чувствую запах крови.
Коникова перебирает бумаги в своей папке.
— Будьте добры, сообщите суду ваше полное имя и должность.
Лоцца наклоняется к микрофону.
— Старший констебль, детектив Лорел Бьянки. Джервис-Бэй, полицейский округ Южного Берега.
— Детектив Бьянки, вы можете рассказать суду, где вы находились восемнадцатого ноября, немногим более года назад?
Лоцца переводит взгляд на меня.
Но когда ее взгляд встречается с моим, меня пронзает тонкое, безмолвное лезвие ужаса. Вероятно, я недооценила и Лоццу Бьянки.
Точно так же, как в тот раз, когда я не предугадала, насколько все изменится в худшую сторону и выйдет из-под контроля между мною и Мартином после того холодного январского вечера на другом конце света более двух лет назад.
День был ненастным, и безлистные ветви кленов задевали оконные стекла под резкими порывами ветра, когда я наконец сложила выходное платье Хлои.
Я аккуратно положила его в чемодан над остальными пожитками Хлои, с которыми мне до сих пор больно расстаться. Я смотрела на детскую одежду и слушала ветер, шелестевший воспоминаниями. Платье было украшено рисунком из пляшущих слоников. Моя дочь по какой-то неведомой причине любила слонов.
