Пожав плечами, девушки попросту развеяли верхнюю одежду с обувью, чтобы не заморачиваться раздеванием и поиском тапочек, которых всё равно не было видно.
– Ну, что, – заговорщическим шёпотом поинтересовалась Алла, склоняясь к подруге. – Придумала, что подаришь имениннику?
– Поздно думать, нужно действовать, – резко пожала плечами та. – Честно говоря, вообще из головы вылетело. Можно же было сходить в ближайший супермаркет! – воскликнула она гневно, злясь на свою забывчивость. – Даже не представляю, что Асмодей обо мне подумает! – едва не взвыла она, осознав масштаб катастрофы.
Алла прыснула, позабавленная комичным отчаяньем на её лице.
– О, вот и вы, девочки! – радостно воскликнул Асмодей, появляясь неожиданно и совершенно бесшумно. – Приветик.
– Привет, – девушки дружно отвели взгляды. – Поздравляем.
Куратор зашикал и замахал руками: – Не-не-не, не сейчас. Поздравлять меня будете потом, вместе со всеми.
Он закатил глаза и тихо рассмеялся:
– Тоже мне, вечеринка-сюрприз! Хотя я благодарен Афине за то, что она удосужилась предупредить меня о том, что наши из офиса припрутся ко мне домой.
– А что, к тебе домой нельзя? – шёпотом спросила Ника, невольно оглядываясь по сторонам, словно пытаясь углядеть злобных родителей и прочих раздражённых родственников, включая фамильное привидение и барабашку.
– Нет, почему же, можно, – искренне изумился Асмодей. – Просто я живу очень просто, без всяческого гламура и изысков. Не всем это нравится, вот и всё, – он пожал плечами. – Я полагал, что Афина ночной клуб снимет или ресторан. Но, полагаю, в последнее время она слишком сильно занята, поэтому и решила скинуть все приготовления на меня. И объявить свою самодеятельность сюрпризом, – он захихикал.
– Это всё из-за нас, да? – моментально расстроилась Ника. – Это ведь мы последнее время занимаем слишком много её времени.
– Афина вполне могла бы делегировать часть своих обязанностей кому-то другому, – дёрнул плечом парень. – Не парьтесь. В конце концов, я успел приготовиться к татаро-монгольскому нашествию в лице коллег, – он улыбнулся. – Жаль, Вика не сможет придти. Точнее, я не мог её пригласить, потому что… Ну, ей не следует всех вас видеть, – торопливо добавил он. – И то, что вы все умеете делать. Но с ней мы отдельно посидим, – произнёс он, явно жалея о том, что вообще разоткровенничался.
– Кстати, Леопольд опять натворил всякой хрени, – перевёл тему Асмодей. – Поздравил меня, называется, осёл толстокожий! Конечно, он – мой любимый шеф и одно из самых могущественных существ, которых я когда-либо видел, но сегодня он снова пытался перещеголять собственное шалопайство.
– А что он сделал? – тут же заинтересовалась Алла, переступая по полу ногами в одних капроновых колготах.
Асмодей тут же с видом бывалого стриптизёра или опытного посетителя клиник без стыда задрал свитер и белоснежную рубашку, продемонстрировав большой синяк на боку, который прямо на глазах синел и чернел.
– Вот, полюбуйтесь! – торжественно и злобно прошипел он, словно получил крутую татуировку от самого Волдеморта.
– Ого, и с кем это ты подрался? – Ника осторожно коснулась синяка кончиками пальцев.
Когда парень вздрогнул и дёрнулся, она мгновенно убрала руку, словно обожглась, и стремительно покраснела.
Алла стукнула подругу по ноге, едва не пообещав сделать такой же синей, как и синяк парня, если та не прекратит вести себя так по-дурацки.
– Это было частью поздравления, – сквозь зубы пояснил Асмодей. – От нашего дорогого шефа!
Яда в его голосе хватило бы на тысячу кобр.
– Он что, тебя избил?! – у Аллы округлились глаза.
– Ну, что вы, – голос парня так и сочился ехидством, – он просто сделал мне премилый подарок. Это оказалась джинния в старинной лампе. Подлец, в смысле, Леопольд, подмигнул весьма непристойно и оставил нас наедине. А когда я потёр лампу, то оттуда вылезла абсолютно синяя и немного бесформенная женщина с горящими жёлтыми глазами. Как оказалось, Леопольд притащил её из какого-то американского мультика, так что девица оказалась истинной феминисткой. И подчиняться мужчине, как вы догадались, совершенно не собиралась. Поэтому, ухватив меня за горло, заставила дать ей свободу. А потом попыталась украсть Анюту.
Асмодей потёр шею, а потом прикрыл синяк одеждой, чем вызвал два разочарованных вздоха.
– Кто такая Анюта? – с ревностью в голосе поинтересовалась Ника.
– Птица-феникс, – охотно пояснил Асмодей. – Мне её два года назад как раз Леопольд и подарил, и тоже на день рождения. Вот сейчас размышляю: он это нарочно или у него это случайно получается, – потирая лоб ладонью, задумчиво заключил он.
– И что, украла? – с интересом спросила Алла, которую вся эта история уже начала забавлять.
